Кориолан. Акт II. Сцена 3. Форум (Шекспир)

Нечего толковать, уж если он попросит наших голосов, отказа ему не будет.

Крнечно, это наше право; но вправе ли мы теперь пользоваться этим правом? Если он покажет нам свои раны и расскажет про свои подвиги, мы вложим свои языки в эти раны и будем за них говорить. Да, если он расскажет при свои благородные подвиги, мы тоже должны будем благородно выказать ему свою признательность. Неблагодарность чудовищна, и, когда народ неблагодарен, он — чудовище. А так как мы принадлежим к народу, то и мы тоже окажемся чудовищами.

Да нас и теперь считают почти что чудовищами. Ведь когда мы восстали из-за хлеба, он не постеснялся назвать нас многоголовой толпой.

Многие нас так называли; и не за то, что у одних из нас головы черные, у других каштанового цвета или русые, а у некоторых просто лысые, а за то, что у нас умы пестрые. По правде сказать, я думаю, что если бы все наши умы выскочили даже из одного черепа, то они разлетелись бы во все стороны — на восток, на запад, на север, на юг — и по прямым дорогам сошлись бы одновременно на одном круге, только в разных точках.

Ты так думаешь? Ну, а в какую сторону, по-твоему, полетел бы мой ум?

Ну, твоему уму не легко быстро выскочить: так крепко он забит в свою голову; а если бы он все же вырвался на свободу, то наверно полетел бы на юг.

Чтобы затеряться в тумане^[*]; там три четверти его растают среди гнилых паров, а четвертая часть из добросовестности вернется к тебе, чтобы помочь тебе раздобыть жену.

Ты без шуток своих никак не обойдешься. Ну, продолжай, продолжай!

Так как же? Решили дать ему свои голоса? Ясное дело, большинство наших его поддержит. Скажу правду: будь он подобрее к народу, более достойного человека не найти было бы.

Входят Кориолан в одежде смирения^[*] и Менений.

Вот он идет в одежде смирения; смотрите, как он будет держать себя. И не будем толпиться все вместе, а начнем подходить к тому месту, где он стоит, по одному или по двое, по трое. Пусть просит каждого в отдельности, чтобы всякому выпала честь дать ему голос своим языком. Идемте за мной: я покажу вам, как следует проходить мимо него.

Известно, известно. А все-таки скажи, что привело тебя сюда?

Нет, я сам никогда не стал бы нищему докучать попрошайничаньем.

Помни, однако, что если мы что-нибудь дадим, то за это надеемся кое-что получить и от тебя.

Отлично! В какой цене у вас должность консула?

Ласковая? Приятель, дай мне, пожалуйста, твой голос. А раны я покажу, когда мы будем наедине. — (2-му Горожанину.) И ты дай мне свой голос. Что скажешь?

Ну, вот и сторговались. В общем, приобрел два почтенных голоса. Благодарю за подаянье. Прощайте.

Уходят три горожанина.
Входят два других горожанина.

Если вы расположены избрать меня консулом, дайте мне, пожалуйста, ваши голоса. Видите, я одет, как полагается в таких случаях.

Ты был бичом для его врагов и розгой для его друзей. Ты никогда не любил простого народа.

Тогда тем более ты должен ценить меня, раз я не любил без разбора всякого встречного. Но теперь, приятель, я стану льстить моему нареченному братцу-народу, чтобы заслужить его драгоценное уважение: он придает этому большую цену. Если мудрый народ любит больше поклоны, чем сердце, я научусь низенько кланяться и гримасничать по его вкусу; усвою замашки некоторых угодливых людей и буду прислуживаться ко всем и каждому. Поэтому — помогите мне сделаться консулом.

Мы надеемся, что ты будешь нашим другом, и потому охотно даем тебе наши голоса.

Ведь ты получил много ран, сражаясь за отечество.

Я не стану их показывать, раз ты про них знаешь. Я очень ценю ваши голоса — и не буду вас больше беспокоить.

От души желаем тебе, чтобы боги послали тебе счастье!

А ведь он вел себя благородно, и ни один порядочный человек не откажет ему в голосе.

Ну, пусть он будет консулом. Пусть пошлют ему боги радостей и сделают его истинным другом народа!

Менений

Ты испытанье выдержал; несут
Тебе трибуны голоса народа.
Теперь тебе осталось лишь облечься
В одежду консула, чтобы в сенат
Тотчас явиться.

Кориолан

Кончено ли дело?

Сициний

Обычай просьбы выполнен. Допущен
Народом ты. Теперь лишь остается
Избранье утвердить.

Кориолан

В сенате?

Сициний

Да.

Кориолан

Так я могу переменить одежду?

Сициний

Да, можешь.

Кориолан

Я сейчас переоденусь
И, сделавшись опять самим собой,
В сенат отправлюсь.

Менений

И я иду с тобой.

(Трибунам.)

А вы куда?

Брут

Останемся с народом.

Сициний

В добрый путь.

Уходят Кориолан и Менений.

Добился цели он. Однако видно,
Что он взбешен.

Брут

Как гордо он стоял
В смиреннейшей одежде. Что же, хочешь
Ты распустить народ?

Входят горожане.

Сициний

Ну, как, мои друзья? Его избрали?

1-й Горожанин

Ему мы дали голоса.

Брут

Молю богов, чтобы он дружбу, вами
Проявленную, заслужил.

2-й Горожанин

Аминь.
Но я простым моим умом заметил:
Над нами издевался он, когда
Просил о наших голосах.

3-й Горожанин

Конечно,
Он явно насмехался.

1-й Горожанин

Нет, он не насмехался. Просто так
Привык он говорить.

2-й Горожанин

Что поступал презрительно он с нами,
Все говорят, — лишь ты один не видел.
Он должен был следы заслуг своих,
Те раны, что за родину имеет,
Нам показать.

Сициний

Он, без сомненья, показал их вам!

Горожане

(отдельные голоса)

Нет, нет; никто и не видал их вовсе.

3-й Горожанин

Сказал — наедине покажет раны;
Махнув с презреньем шапкой, говорил:
«Хотел бы консульства; обычай старый
Без ваших голосов не позволяет;
А потому мне дайте голоса».
Когда мы согласились, он сказал:
«Благодарю за ваши голоса;
Я их весьма ценю; спасибо вам;
Ну, а теперь, как голоса мне дали,
Мне с вами делать нечего». Так разве
Все это не насмешка от него?

Сициний

Ужели вы настолько глупы были,
Что не могли понять, или, поняв,
Вы все же уступили голоса
С ребяческим доверьем?

Брут

Разве вы
Ему ответить не могли при этом,
Как мы учили, — что врагом для вас
Он был еще в те дни, когда слугою
Ничтожнейшим он в государстве был?
Что против ваших вольностей и прав
В общественных собраниях всегда
Он восставал? И что теперь, достигнув
Могущества и власти в государстве,
Коль он останется врагом плебеев,
То ваши голоса на вас самих
Накликают беду? Вам надо было
Сказать, что если все его дела
Заслуживают этот сан, который
Он получить хотел, то с добротою
Он должен быть признательным за выбор.
Былую злобу в дружбу превратить
И стать защитником.

Сициний

Вот если б так
Сказали вы, как мы внушали вам, —
Разгорячился бы и обнаружил
Себя он сразу: или обещанье
Он дал бы вам, которое потом
Могли б ему при случае напомнить.
Иль раздражился б дух его угрюмый,
Который не выносит никакого
Насилия. Так, разъярив его,
Вы в бешенстве его найти могли бы
Предлог удобный, чтоб не утвердить
Его избранья.

Брут

Иль вам не ясно,
Что он просил, открыто презирая,
Когда нуждался в дружбе? Неужели
Его презренье в палочный удар
Для вас не превратится, если он
Получит власть, чтоб вас давить, как хочет?
Иль сердца больше нет у вас в груди?
Иль языки лишь для того даны вам,
Чтоб восставать на разум?

Сициний

Разве вам
Отказывать ни разу не случалось
Тем, кто просили ваших голосов?
Так почему же их теперь вы дали
Тому, кто даже не просил, а только
Над вами насмехался?

3-й Горожанин

Он еще
Не утвержден. Его отвергнуть можно.

2-й Горожанин

И мы его отвергнем!
Я голосов пятьсот сейчас добуду.

1-й Горожанин

Я — вдвое больше; соберу друзей
Еще в придачу к этим.

Брут

Так сейчас же
Идите и скажите тем друзьям:
Они избрали консула, а он
Лишить их хочет прав и голосов, —
Совсем как тех собак, которых бьют
Частенько и за лай, хотя для лая
Как раз их держат.

Сициний

Собирайте всех.
И, с толком обсудив, пускай отменят
Нелепое избранье. Вы поставьте
На вид ему и злобу к вам и гордость;
Припомните и то, с каким презреньем
Смиренную одежду он носил
И как, прося, глумился он над вами.
Скажите, что лишь память о заслугах
Его недавних помешала вам
Понять его насмешки и кривлянья,
Внушенные закоренелой злобой
Его к народу.

Брут

На трибунов ваших,
На нас вину свалите и скажите,
Что в этом деле постарались мы
(Ни в чем тому препятствий не встречая) —
И вы невольно выбрали его.

Сициний

Скажите прямо — выбор сделан был
По приказанью нашему скорей,
Чем вами по свободной, доброй воле;
Что ум ваш тем всецело занят был,
Что надо было сделать, а не тем,
Что вам хотелось бы, и так случилось,
Что консулом его избрали вы
Наперекор себе. Вините нас.

Брут

Да, не щадите нас. Скажите им,
Как поучали мы, твердили вам,
Что с юных лет отечеству служил он
И нынче служит и что род его —
От дома славных Марциев, откуда
Произошел Анк Марций, бывший внуком
В колене женском Нумы, что царем был
Великому Гостилию вослед;
Свой род ведут оттуда Квинт и Публий;
Устроили они водопровод,
Снабдив водой хорошей; Цензорин
Великим предком был, народу милый;
Почетно так был прозван потому,
Что цензором он дважды был.

Сициний

Скажите,
Что, наряду с его происхожденьем,
Хвалили мы достоинства его,
Считая, что вполне они пригодны
К тому, чтоб занял он высокий пост;
Но, взвесив все его поступки ныне,
Вы поняли, что он — ваш вечный враг,
А потому решили отменить
Поспешное согласье.

Брут

Говорите, —
Да посильней на это напирайте, —
Что сами вы его бы никогда
Не выбрали, без наших настояний,
Затем, собравши голоса, скорее
Идите в Капитолий.

Горожане

Непременно,
Почти уж все раскаялись теперь
В своем голосованье.

Брут

Пусть идут!
Уж лучше на восстание рискнуть
Сейчас, чем ждать, покуда бунт страшнейший
Произойдет, — а это несомненно.
Коль Марция, как надо ожидать,
Лишенье консульства повергает в ярость, —
Из этого мы пользу извлечем.

Сициний

Идем же в Капитолий поскорей,
Пока поток людской туда не хлынул.
Пускай подумают, что сам народ
(Отчасти так и есть) решил все дело,
К которому его мы подстрекнули.

Уходят.

© «Онлайн-Читать.РФ», 2017-2026. Произведения русской и зарубежной классической литературы бесплатно, полностью и без регистрации.
Обратная связь

СЦЕНА 3