ГлавнаяШекспирРомео и Джульетта

АКТ III.

СЦЕНА I.

Площадь в Вероне.

 

Входят МЕРКУЦИО, БЕНВОЛИО, ПАЖИ и СЛУГИ

 

Бенволио. Прошу тебя, Меркуцио, друг, уйдём:

День жаркий, всюду бродят Капулетти;

Коль встретимся, не миновать нам ссоры.

В жару всегда сильней бушует кровь.

Меркуцио. Ты мне напоминаешь одного из тех молодцов, которые, войдя в таверну, хлопают своей шпагой по столу и восклицают: «Дай бог, чтобы ты мне не понадобилась!» – а после второго кубка тычут шпагой в слугу, когда в этом нет никакой надобности.

Бенволио. Неужели я похож на такого молодца?

Меркуцио. Ещё бы! Ты один из самых вспыльчивых малых во всей Италии. Чуть тебя заденут – ты сердишься; а чуть рассердишься – всех задеваешь.

Бенволио. Ну и что же?

Меркуцио. А вот что: сойдись таких двое – скоро не осталось бы ни одного, потому что они бы друг друга прикончили. Да ты можешь поссориться с человеком из-за того, что у него в бороде одним волосом больше или меньше, чем у тебя; ты можешь поссориться с человеком, который щёлкает орехи, только из-за того, что у тебя глаза орехового цвета. Какой глаз, кроме твоего, увидит в этом повод для ссоры? Голова твоя полна задора, как яйцо полно желтка, хотя её столько раз били во время ссор, что удивительно, как она до сих пор не разбита, как яйцо. Раз ты сцепился с человеком из-за того, что он кашлял на улице и этим будто бы разбудил твоего пса, спавшего на солнце. А не напал ли ты как-то на портного за то, что он осмелился надеть свой новый камзол до пасхи, а ещё на кого-то – за то, что он новые башмаки зашнуровал старыми тесёмками? И это ты уговариваешь меня не заводить ссоры!

Бенволио. Ну, будь я таким забиякой, как ты, всякий охотно купил бы право на моё наследство, и ждать ему пришлось бы не больше, чем час с четвертью.

Меркуцио. Безголовый ты малый!

Бенволио. Клянусь моей головой, сюда идут Капулетти.

Меркуцио. Клянусь моей пяткой, мне это совершенно безразлично.

 

Входят ТИБАЛЬТ и другие.

 

Тибальт. За мной, друзья, заговорю я с ними. —

Синьоры, добрый день! Мне очень надо

Сказать словечко одному из вас.

Меркуцио. Как, словечко одному из нас – и только? Прибавьте к словечку еще что-нибудь. Ну, хотя бы удар.

Тибальт. Я всегда готов это сделать, синьор, если вы подадите мне повод.

Меркуцио. Неужели вам трудно самому найти повод?

Тибальт. Меркуцио, ты поёшь в один голос с Ромео!

Меркуцио. Пою в один голос? Что это значит? Ты из нас хочешь сделать странствующих музыкантов? Берегись, можешь услышать очень нестройные звуки. Вот мой смычок. Он тебя заставит поплясать. Чёрт побери! Пою в один голос!

Бенволио. Мы разговор на улице ведём.

Не лучше ль нам отсюда удалиться

И разобрать обиды хладнокровно

Иль разойтись? Тут все на нас глазеют.

Меркуцио. Затем глаза даны им: пусть глазеют.

Отсюда я ни для кого не сдвинусь.

 

Входит РОМЕО.

 

Тибальт. Бог с вами! Вот пришёл мой человек.

Меркуцио. Ого, синьор, пускай меня повесят,

Коль он в ливрее вашей. Отправляйтесь

На поле – так за вами он пойдёт!

Поймете там, что он за человек.

Тибальт. Ромео, ненависть моя к тебе

Другого слова не найдёт: ты подлый!

Ромео. Но у меня, Тибальт, причина есть

Любить тебя; она тебе прощает

Всю ярость гневных слов. Я не подлец.

Прощай! Я вижу, ты меня не знаешь. (Хочет уйти.)

Тибальт. Мальчишка, это извинить не может

Обид, тобою нанесённых мне.

Сейчас вернись и обнажи свой меч.

Ромео. Клянусь, что я тебя не оскорблял!

Люблю тебя сильней, чем можешь думать,

Пока любви причину не узнаешь.

Так, милый Капулетти мой, чьё имя

Мне дорого, как и моё. Прощай!

Меркуцио. О низкое, презренное смиренье!

Его загладит лишь alla stoccata[25]. (Обнажает шпагу.)

Тибальт, ты, крысолов, – что ж, выходи!

Тибальт. Чего ты хочешь от меня?

Меркуцио. Любезный кошачий царь, я хочу взять всего лишь одну из ваших девяти жизней[26], а затем, если понадобится, выколотить из вас и остальные восемь. Угодно вам вытащить вашу шпагу за уши из футляра? Поторопитесь, а не то моя раньше отрежет вам оба уха.

Тибальт. К вашим услугам. (Обнажает шпагу.) 

Ромео. Меркуцио, друг, вложи свой меч в ножны!

Меркуцио. Пожалуйте, синьор, – удар за вами.

(Дерутся.)

Ромео. Бенволио, обнажим и мы мечи,

Чтоб их разнять. – Синьоры, примиритесь!

Тибальт, Меркуцио, герцог запретил

На улицах Вероны столкновенья!

Тибальт, оставь! Меркуцио, друг!

 

(ТИБАЛЬТ из-под руки РОМЕО ранит МЕРКУЦИО и убегает со своими спутниками).

 

Меркуцио. Я ранен!

Чума на оба ваши дома! Я пропал.

А он! Ужель остался цел?

Бенволио. Ты ранен?

Меркуцио. Царапина, царапина пустая;

Но и её довольно. Где мой паж?

Скорей беги, негодный, за врачом! (ПАЖ уходит.)

Ромео. Друг, ободрись. Ведь рана не опасна.

Меркуцио. Да, она не так глубока, как колодезь, и не так широка, как церковные ворота. Но и этого хватит: она своё дело сделает. Приходи завтра, и ты найдешь меня спокойным человеком. Из этого мира я получил отставку, ручаюсь. Чума на оба ваши дома! Чёрт возьми! Собака, крыса, мышь, кошка исцарапала человека насмерть! Хвастун, мерзавец, негодяй, который дерётся по правилам арифметики! Какого дьявола ты сунулся между нами? Он меня ранил из-под твоей руки!

Ромео. Я думал сделать лучше.

Меркуцио. Бенволио, сведи меня ты в дом

Куда-нибудь, иль я лишусь сознанья.

Чума, чума на оба ваши дома!

Я из-за них пойду червям на пищу,

Пропал, погиб. Чума на оба ваши дома!


После боя. Иллюстрация Уильяма Хатерелла (1912 г.) к трагедии Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта» (1595 г.)


(БЕНВОЛИО уводит МЕРКУЦИО).

 

Ромео. Меркуцио, близкий герцогскому дому,

Мой лучший друг, – и что ж, смертельно ранен

Из-за меня! Тибальтом честь моя

Поругана! Тибальтом – тем, с которым

Я породнился час тому назад!

Моя Джульетта, красота твоя

Женоподобным сделала меня

И чести сталь в душе моей смягчила!

 

Входит БЕНВОЛИО.

 

Бенволио. Ромео, смелый наш Меркуцио умер.

Вознёсся к небу благородный дух,

Презревший слишком рано эту землю.

Ромео. О чёрный день! Он лишь начало бед!

Придут за ним ещё другие вслед.

 

Входит ТИБАЛЬТ.

 

Бенволио. Опять Тибальт спешит к нам разъярённый!

Ромео. Жив, торжествует, – а наш друг убит!

Лети ж на небо, благостная кротость!

Будь мне вождём пламенноокий гнев! —

Тибальт, возьми назад ты слово «подлый»,

Что кинул мне в лицо. Душа Меркуцио

Ещё недалеко от нас витает

И хочет в спутницы себе – твою.

Ты, я иль оба – с ним должны пойти.

Тибальт. Мальчишка, здесь ты был с ним неразлучен —

Так будь и там!

Ромео. А это меч решит!

(Дерутся. ТИБАЛЬТ падает.)

Бенволио. Ромео, прочь, спасайся!

Народ бежит сюда! Тибальт убит!

Беги, не стой, как камень! Или герцог

Велит тебя казнить! Беги, ну что ж?

Ромео. Судьба играет мной!

Бенволио. Чего ты ждёшь?

 

(РОМЕО убегает).

 

Входят ГОРОЖАНЕ.

 

1-й Горожанин. Куда бежал тот, кто убил Меркуцио?

Куда Тибальт-убийца убежал?

Бенволио. Вот здесь лежит Тибальт.

1-й Горожанин. Синьор, за мной!

Ты арестован именем закона.

 

Входят ГЕРЦОГ, СВИТА, МОНТЕККИ и КАПУЛЕТТИ с ЖЁНАМИ и другие.

 

Герцог. Где гнусные зачинщики резни?

Бенволио. Мой государь, известны мне они.

Сражён рукой Ромео, здесь лежит

Тот, кем Меркуцио доблестный убит.

Синьора Капулетти. Тибальт, родной, сын брата моего!

О герцог! Муж! Кровь пролита его!

О государь, ты будешь справедлив,

За нашу кровь Монтекки кровь пролив! —

Увы, племянник милый!

Герцог. Бенволио, кто кровавый начал бой?

Бенволио. Тибальт. Ромео он сражён рукой!

Ромео с ним заговорил учтиво,

Указывал, как пуст предлог для ссоры,

Предупреждал, что гнев ваш будет грозен, —

Всё так спокойно, кротко и смиренно, —

Но ярости его не обуздал;

И, к увещаньям глух, Тибальт направил

Свой острый меч на славного Меркуцио.

Тот вспыхнул, меч свой также обнажил;

В воинственном пылу одной рукою

Смерть отражал, другой – грозил он смертью

Тибальту, столь же ловкому в защите.

«Друзья, довольно вам!» – Ромео крикнул.

Быстрее слов своей рукой проворной

Развёл он роковые их клинки

И кинулся меж них. Удар коварный

Из-под его руки нанёс Тибальт

Меркуцио храброму и убежал.

Но вскоре возвратился он к Ромео,

Который загорелся жаждой мести.

Молниеносно вспыхнул бой меж ними.

Я не успел разнять их, как Ромео

Сразил Тибальта насмерть и бежал.

Пусть я умру, коль что-нибудь солгал.

Синьора Капулетти. Он лжёт, он лжёт,

Он родственник Монтекки:

Пристрастье дружбы в этом человеке!

Их двадцать на Тибальта здесь пошли

И только одного убить могли.

Иль правосудья нету в нашем веке?

За жизнь его отдай мне жизнь Монтекки!

Герцог. Тибальт рукой Ромео был сражён,

Но раньше сам убил Меркуцио он, —

С кого же мне за кровь причтётся плата?

Монтекки. Ужель с Ромео? Он любил, как брата,

Меркуцио, и то свершил лишь он,

К чему и так бы присудил закон:

Тибальта он казнил.

Герцог. И в наказанье

Его мы осуждаем на изгнанье.

Затронут вашею враждой и я:

За вашей распрей – льётся кровь моя.

Но вам грозит жестокая расплата,

И будет всем горька моя утрата.

Я буду глух и к просьбам и к словам.

Не тратьте ж их: я им цены не дам.

Ромео – прочь! Коль он отъезд затянет,

Здесь лишний час его последним станет. —

Труп унести! Ждать моего решенья.

Прощать убийство – то же преступленье.

(Уходят).

 

СЦЕНА II.

Сад КАПУЛЕТТИ.

 

Входит ДЖУЛЬЕТТА.

 

Джульетта. Быстрей, огнём подкованные кони,

К палатам Феба мчитесь! Ваш возница,

Как Фаэтон, на запад гонит вас

И ускоряет ход туманной ночи.

Раскинь скорей свою завесу, ночь,

Пособница любви, закрой глаза

Идущим мимо людям, чтобы мог

Ромео мой попасть в мои объятья

Невидимо, неведомо для всех.

Влюблённым нужен для обрядов тайных

Лишь свет их красоты; к тому ж любовь

Слепа, и ночи мрак подходит к ней.

Ночь, добрая и строгая матрона,

Вся в чёрном, приходи и научи,

Как, проиграв, мне выиграть игру,

В которой оба игрока невинны.

Овей ланит бушующую кровь

Своим плащом, пока любовь моя,

Осмелившись, считать меня заставит

Лишь долгом скромности – дела любви.

Приди, о ночь, приди, о мой Ромео,

Мой день в ночи, блесни на крыльях мрака

Белей, чем снег на ворона крыле!

Ночь кроткая, о ласковая ночь,

Ночь темноокая, дай мне Ромео!

Когда же он умрёт, возьми его

И раздроби на маленькие звёзды:

Тогда он лик небес так озарит,

Что мир влюбиться должен будет в ночь

И перестанет поклоняться солнцу.

О, я дворец любви себе купила,

Но не вошла в него! Я продалась,

Но мной не овладели. День мне скучен,

Как ночь нетерпеливому ребёнку,

Когда наутро праздника он ждёт,

Чтоб наконец надеть свою обнову.

Ах, вот кормилица несёт мне вести.

Язык, что лишь произнесёт «Ромео»,

Уж одарён небесным красноречьем.

 

Входит КОРМИЛИЦА с верёвочной лестницей.

 

Ну что, ну что? Что это у тебя?

Ах, лестница!

Кормилица. (бросая верёвочную лестницу) 

Да, лестница!

Джульетта. Но что же

Случилось? Ах, что ты ломаешь руки?

Кормилица. Ох, горький день! Он умер, умер, умер!

Погибли мы, синьора! Ох, погибли!

Ужасный день! Погиб, убит, скончался!

Джульетта. Ужели зависть знают небеса?


Ужели зависть знают небеса? Иллюстрация Уильяма Хатерелла (1912 г.) к трагедии Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта» (1595 г.)


Кормилица. Ромео знает, коль не знает небо.

Ромео, ах, Ромео! Кто б мог думать?

Джульетта. Что ты за дьявол, что меня так мучишь?

От этой пытки ад бы застонал!

Ромео сам себя убил, скажи?

Одно лишь «да» – и этот слог короткий

Скорей меня убьёт, чем смертоносный

Взор василиска[27]. Если он убит,

Ответь мне «да», а если жив, – так «нет».

Всю жизнь решит короткий твой ответ!

Кормилица. Я рану видела сама, о боже,

Вот этими глазами! Прямо в грудь!

О, жалостный, кровавый, страшный труп!

Бледнее пепла, весь в крови лежал.

Я так и обмерла, как увидала.

Джульетта. О сердце, разорвись, банкрот несчастный!

В тюрьму, глаза! Не видеть вам свободы!

Одна могила нас с Ромео скрой!

Кормилица. Увы, Тибальт! Он был моим любимцем.

Увы, Тибальт, учтивый, благородный!

Пришлось дожить мне до твоей кончины!

Джульетта. Но что за буря вдруг разбушевалась?

Убит Ромео? Умер и Тибальт?

Мой милый брат и мой супруг любимый?

О трубный глас, вещай кончину мира!

Кто будет жить, коль этих двух не стало?

Кормилица. Тибальт скончался, а Ромео изгнан.

Тибальта он убил – за это изгнан.

Джульетта. Мой бог! Ромео пролил кровь Тибальта?

Кормилица. Да, да! Ужасный день! Он это сделал!

Джульетта. О, сердце змея, скрытого в цветах!

Так жил дракон в пещере этой дивной?

Злодей прекрасный, ангел-искуситель,

О, ворон в оперении голубки,

Ягнёнок, кровожаднее, чем волк.

Верх низости в божественном обличье,

Святой проклятый, честный негодяй!

Что ж аду ты оставила, природа,

Когда бесовский дух ты поместила

В живой Эдем подобной красоты?

У книг с таким ужасным содержаньем —

Такой красивый был ли переплёт?

О, почему ж обман живёт в таком

Дворце роскошном?

Кормилица. Ох, в мужчинах нет

Ни совести, ни чести; все – лгуны,

Обманщики, безбожники, злодеи. —

Где мой слуга? Подай мне аквавиты[28]!

Печали и тоска меня состарят.

Позор Ромео!

Джульетта. Будь язык твой проклят

За это слово! Он не для позора

Рождён. Позор стыдился б сам коснуться

Его чела. Оно – священный трон,

Где может быть увенчана достойно

Одна царица всей вселенной – честь.

Какой я зверь, что я его бранила!

Кормилица. А что ж тебе – хвалить убийцу брата?

Джульетта. Мне ль осуждать супруга моего?

О бедный мой, кто ж пощадит тебя,

Коль я, твоя жена трёхчасовая,

Не пощадила? Но зачем, злодей,

Убил ты брата моего? Но брат ведь

Злодейски б моего убил супруга!

Прочь, слёзы глупые, вернитесь снова

В источник свой. Дань скорби – капли ваши;

Вы ж их, ошибкой, радости несёте.

Супруг мой жив; Тибальт его убил бы;

Тибальт убит – иль стал бы сам убийцей.

Вот утешенье! Так чего ж я плачу?

Но слово есть страшней, чем смерть Тибальта, —

Оно меня убило. Я б хотела

Его забыть, но скована им память,

Как злодеяньем грешная душа.

Тибальт убит, Ромео же – в изгнанье!

В изгнанье! Слово лишь одно «изгнанье»

Убило сразу десять тысяч братьев.

Тибальт убит – и так довольно горя.

Когда бы этим кончилось одним!

Но если горю нужно соучастье

И горестей сообщество других —

Зачем во след за этими словами:

«Тибальт убит» – не услыхала я

«Отец» иль «мать скончалась», или «оба»?

Оплакала б я их, как подобает.

Но в заключенье гибели Тибальта —

Изгнание Ромео! Это значит,

Что все убиты: мать, отец, Тибальт,

Ромео и Джульетта – все погибли!

Изгнание Ромео! Нет границ,

Пределов, меры смерти в этом звуков

Не высказать словами силу муки.

Но где ж отец, где мать?

Кормилица. Тибальта прах

Оплакивают в горе и в слезах.

Пойдёшь туда? Я провожу тебя

Джульетта. Пусть слёзы их омоют рану.

Я плакать об одном Ромео стану!

Возьми отсюда лестницу скорей.

О бедная! Обмануты мы с ней.

Ромео изгнан! Ты ко мне на ложе

Должна была служить путём – и что же?

Теперь умру я девушкой-вдовой.

Возьму тебя, в покой пойду я свой.

Идём ко мне, и не супругу там,

А смерти девственность свою отдам.

Кормилица. Ступай к себе. Я приведу Ромео

Тебя утешить; знаю я, где он.

Ну, слышишь? Ночью будет он с тобой.

Успел он в келье у монаха скрыться.

Джульетта. Да, да! Отдай ему ты перстень мой,

И пусть придёт со мной навек проститься.

(Уходят).

 

СЦЕНА III.

Келья БРАТА ЛОРЕНЦО.

 

Входит БРАТ ЛОРЕНЦО.

 

Брат Лоренцо. Ну, выходи, Ромео, выходи,

Несчастный человек: влюбилось горе

В твою судьбу; обвенчан ты с несчастьем.

 

Входит РОМЕО.

 

Ромео. Ну что, отец, к чему приговорён я?

Какое мне неведомое горе

Со мной знакомства ищет?

Брат Лоренцо. Милый сын,

Ты слишком уж с невзгодами сдружился!

Суд герцога свершён. Узнай решенье.

Ромео. Оно страшнее Страшного суда?

Брат Лоренцо. Нет! Герцога был мягок приговор.

Не к смерти ты приговорен – к изгнанью.

Ромео. К изгнанью? Нет, о нет, будь милосерден!

Скажи, что к смерти. Страшный лик изгнанья

Грозней, чем смерть. Не говори: «изгнанье»!

Брат Лоренцо. Но ты же изгнан только из Вероны:

Смирись. Ведь мир велик, разнообразен.

Ромео. Но мира нет за стенами Вероны:

Чистилище там, пытка, самый ад!

Изгнав отсюда, этим изгоняет

Из мира он меня; а это – смерть!

Изгнанье – ложное названье смерти.

Изгнаньем называя смерть, ты рубишь

Мне голову секирой золотой,

Смотря с улыбкой на удар смертельный.

Брат Лоренцо. О смертный грех! Что за неблагодарность!

Твою вину закон карает смертью,

Но добрый герцог отстранил закон,

И слово «смерть» он обратил в «изгнанье».

Вот милость. Ты же её не хочешь видеть.

Ромео. Нет, казнь – не милость! Небеса мои —

Там, где Джульетта. Каждый пёс, иль кошка,

Иль мышь презренная, любая тварь

Здесь может жить в раю – Джульетту видеть;

Один Ромео – нет! Любая муха

Достойнее, счастливей, чем Ромео:

Она касаться может без помехи

Руки Джульетты – чуда белизны,

Иль красть блаженство рая с милых уст,

Что в девственной невинности как будто

Краснеют от взаимного касанья,

Грехом считая целовать друг друга.

Любая муха; а Ромео – нет!

Свобода ей дана; а он – изгнанник.

И говоришь ты, что не смерть – изгнанье?

И не нашёл ужаснее ты яда,

Ножа острей, орудья смертоносней

Изгнанья, чтоб убить меня! Изгнанье!

Твердят то слово грешники, стеная

В аду! Как у тебя достало духу?

Ты, исповедник, мой отец духовный,

Прощающий грехи, мой друг давнишний,

И ты – меня убил, сказав «изгнанье».

Брат Лоренцо. Да выслушай, безумец ты влюблённый…

Ромео. Ты об изгнанье будешь говорить!

Брат Лоренцо. Против него я дам тебе оружье.

В несчастьях философия – целебный

Бальзам: она утешит, хоть ты изгнан.

Ромео. Вновь это слово «изгнан»! О, к чертям

Всю философию! Она не может

Создать Джульетту, передвинуть город

Иль уничтожить этот приговор.

Так что в ней пользы? Даром слов не трать.

Брат Лоренцо. О, вижу я, что все безумцы глухи.

Ромео. Как им не быть, коль слепы мудрецы?

Брат Лоренцо. Давай твоё обсудим положенье.

Ромео. Как можем мы с тобою говорить

О том, чего ты чувствовать не можешь?

Будь молод ты, как я, влюблён в Джульетту,

Обвенчан с ней, убийцей будь Тибальта,

Люби, как я, будь изгнан навсегда, —

Тогда бы мог ты говорить об этом,

Рвать волосы, как я, и падать наземь,

Чтобы могилу вымерять свою!

(Стук в дверь.)

Брат Лоренцо. Встань, там стучат. Ромео, милый, спрячься.

Ромео. Не спрячусь! Разве паром горьких вздохов

Укроюсь, как туманом, от людей.

(Стук.)

Брат Лоренцо. Ты слышишь, как стучат? – Кто там?

Вставай!

Тебя захватят… – Подождите! – Встань же!

Беги в молельню. – Слышу! – Божья воля!

Что за упрямство! – Я иду, иду!

(Стук.)

Кто так стучит? Кто там? Чего вам надо?

Кормилица. (за сценой) 

Впустите – так узнаете. Джульетта

Меня прислала.

Брат Лоренцо. В добрый час. Войдите.

 

Входит КОРМИЛИЦА.

 

Кормилица. Отец, святой отец, скажите мне,

Где, где супруг синьоры? Где Ромео?

Брат Лоренцо. Здесь, на полу. Он пьян от слёз своих.

Кормилица. Ох, точно так же, как моя синьора.

Точь-в-точь она.


Ромео, брат Лоренцо и кормилица. Иллюстрация Уильяма Хатерелла (1912 г.) к трагедии Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта» (1595 г.)


Брат Лоренцо. О горькое согласье!

О сходство грустное!

Кормилица. Вот так лежит,

Вопит и плачет, плачет и вопит. —

Ну, встаньте, встаньте, будьте же мужчиной!

Хоть для Джульетты, для неё, вставайте.

Зачем уж так в отчаянье впадать?

Ромео. Кормилица!

Кормилица. Ох, ох, синьор, ну что ж, смерть – наш удел.

Ромео. Сказала ты – Джульетта? Что же с нею?

Она меня убийцею считает?

Я запятнал в расцвете наше счастье

Родной ей кровью? Где она и что

Супруга тайная моя о нашей

Любви, навек погибшей, говорит?

Кормилица. Да ничего она не говорит,

А только плачет, плачет; на кровати

Лежит пластом, – вдруг вскочит, начинает

Тибальта звать иль закричит: «Ромео!» —

И упадёт опять.

Ромео. О, это имя,

Подобно выстрелу смертельной пули,

Её убило так же, как вот эта

Проклятая рука – её родного!

О мой отец, скажи, где поместилось

В моём презренном теле это имя,

Чтоб мне разрушить гнусное жильё! (Вынимает шпагу.) 

Брат Лоренцо. Стой, удержи отчаянную руку.

Мужчина ль ты! Да, с виду ты мужчина,

Но плачешь ты по-женски, а поступки

Гнев зверя неразумный выдают.

Ты – женщина во образе мужчины

Иль дикий зверь во образе обоих.

Ты изумил меня, клянусь святыми.

Благоразумней я тебя считал!

Тибальта ты убил – теперь ты хочешь,

Свершивши над собою злое дело,

Убить себя, убить свою супругу,

Которая живёт одним тобой!

Восстал ты против своего рожденья,

И неба, и земли: ведь и рожденье,

И небо, и земля – в тебе самом,

Как три единства. Сразу всё погибнет!

Стыдись! Стыдись! Позоришь ты свой образ,

Свою любовь, свой разум; ими щедро

Ты наделён, но сам, как лихоимец,

Не пользуешься всем, как подобает,

Чтоб совершенствовать всегда свой образ,

Свою любовь, свой разум. Образ твой —

Лишь восковая форма, если ты

Отступишься от доблести мужчины.

Любовь твоя – лишь клятвопреступленье,

Коль ты нарушишь клятву и убьешь

Любовь, которую клялся лелеять;

И разум твой, что должен украшать

Твой образ и любовь твою, их только

Испортит неумелым обращеньем:

Как иногда в пороховнице порох

У воина неопытного вспыхнет,

Так вспыхнет от неловкости твоей

То, что тебе должно служить защитой. —

Тебя ж взорвёт на воздух. Ну, вставай!

Мужчиной будь! Жива твоя Джульетта,

Из-за кого хотел ты умереть, —

Ведь это счастие! Тибальт тебя

Хотел убить, а ты убил его, —

И это счастие! Закон, что смертью

Грозил тебе, как друг к тебе отнёсся

И смерть тебе изгнаньем заменил, —

И это счастие! Ты взыскан небом,

И счастие ласкать тебя готово;

Ты ж дуешься на жизнь и на любовь,

Как глупая, капризная девчонка!

Смотри, таким грозит плохой конец.

Ступай к любимой, как решили мы,

Пройди к ней в комнату, утешь её,

Но уходи, пока дозор не вышел,

Иль в Мантую не сможешь ты пробраться.

Там будешь жить, пока найдем возможность

Брак объявить, с ним примирить друзей,

У герцога прощенье испросить

И с радостью такой сюда вернуться,

Что в двадцать тысяч раз превысит горе,

Которое сейчас ты ощущаешь.

Ступай, кормилица, скажи синьоре,

Чтоб лечь уговорила всех домашних,

И без того измученных от горя:

Ромео к ней придёт.

Кормилица. О господи, всю ночь бы так стояла

Да слушала: вот что ученье значит! -

Синьор, я ей скажу, что вы придёте.

Ромео. Скажи, скажи, что я готов к упрёкам.

Кормилица. Вот, вам она кольцо отдать велела.

Ступайте! Поспешите: ведь уж поздно.

(Уходит.)

Ромео. О, как опять душою ожил я!

Брат Лоренцо. Иди же, доброй ночи. Только помни —

От этого судьба зависит ваша:

Или уйдёшь ты до вечерней стражи,

Иль на заре беги переодетым

Ты в Мантую. Найду я твоего

Слугу и буду сообщать тебе

Всё то, что здесь хорошего случится.

Прощай, дай руку. Поздно; доброй ночи!

Ромео. Когда б не радости великой зов,

С тобой я век остаться бы готов.

Прости!

(Уходят).

 

СЦЕНА IV.

Комната в доме КАПУЛЕТТИ.

 

Входят КАПУЛЕТТИ, СИНЬОРА КАПУЛЕТТИ и ПАРИС

 

Капулетти. Синьор, все эти грустные событья

Нам помешали подготовить дочь.

Она любила брата очень нежно,

Как я. Ну что ж, родимся мы для смерти!

Уж поздно; к вам она теперь не выйдет.

Признаться, если бы не ваш приход,

Я сам давно лежал бы уж в постели.

Парис. Да, в час беды – как говорить о свадьбе?

Синьора, доброй ночи. Передайте

Привет мой вашей дочери, прошу.

Синьора Капулетти. Охотно. Завтра с ней поговорю.

Сейчас она в плену своей печали.

Капулетти. Синьор, могу вполне ручаться вам

За чувства дочери моей: уверен,

Что будет мне она повиноваться.

Жена, зайди к ней прежде чем ложиться:

Ей о любви Париса ты скажи,

Изволь предупредить её, что в среду…

Нет, стой: какой сегодня день?

Парис. Синьор,

Сегодня понедельник.

Капулетти. Понедельник?

Вот как! Нет, в среду будет слишком рано.

В четверг. Скажи ей, что её в четверг

Мы с благородным графом обвенчаем.

Готовы ль вы? По сердцу ль вам поспешность?

Без шума справим свадьбу: двое-трое

Друзей… Тибальт ведь так недавно умер:

Нас могут упрекнуть, что не горюем

Мы об усопшем, если пир задать.

Мы пригласим полдюжины друзей —

И всё. – Что скажете о четверге?

Парис. Что я хотел бы, чтоб четверг был завтра.

Капулетти. Ступайте же домой. Итак, в четверг. —

Смотри, зайди к Джульетте перед сном,

Жена, да подготовь её ты к свадьбе. —

Прощайте, граф. – Эй, дайте света в спальню!

Уже так поздно, что мы скоро сможем

Сказать, что очень рано. – Доброй ночи!

(Уходят). 

 

СЦЕНА V.

Сад КАПУЛЕТТИ.

 

Наверху, в окне, видны РОМЕО и ДЖУЛЬЕТТА

 

Джульетта. Ты хочешь уходить? Но день не скоро:

То соловей – не жаворонок был,

Что пением смутил твой слух пугливый;

Он здесь всю ночь поёт в кусте гранатном.

Поверь мне, милый, то был соловей.

Ромео. То жаворонок был, предвестник утра, —

Не соловей. Смотри, любовь моя, —

Завистливым лучом уж на востоке

Заря завесу облак прорезает.

Ночь тушит свечи: радостное утро

На цыпочки встаёт на горных кручах.

Уйти – мне жить; остаться – умереть.

Джульетта. Нет, то не утра свет – я это знаю:

То метеор от солнца отделился,

Чтобы служить тебе факелоносцем

И в Мантую дорогу озарить.

Побудь ещё, не надо торопиться.

Ромео. Что ж, пусть меня застанут, пусть убьют!

Останусь я, коль этого ты хочешь.

Скажу, что бледный свет – не утра око,

А Цитии чела туманный отблеск,

И звуки те, что свод небес пронзают

Там, в вышине, – не жаворонка трель.

Остаться легче мне – уйти нет воли.

Привет, о смерть! Джульетта хочет так.

Ну что ж, поговорим с тобой, мой ангел:

День не настал, есть время впереди.

Джульетта. Настал, настал! Нет, милый, уходи!

То жаворонок так поёт фальшиво,

Внося лишь несозвучье и разлад.

А говорят, что он поёт так сладко!

Но это ложь, коль нас он разлучает.

Слыхала я, что жаворонок с жабой

Глазами обменялся[29]: ах, когда бы

И голосом он с нею обменялся!

Он нам велит объятья разомкнуть,

Он – вестник дня; тебя он гонит в путь.

Ступай: уж всё светлее и светлее.

Ромео. Светлей? А наше горе всё темнее.

Кормилица. (за сценой) Синьора!

Джульетта. Няня!

 

Входит КОРМИЛИЦА.

 

Кормилица. Джульетта, матушка идёт к тебе.

Уж рассвело, – так будьте осторожны.

(Уходит.) 

Джульетта. Впусти же день, окно, – а жизнь возьми.

Ромео. Прости, прости! Последний поцелуй —

И я спущусь.


Прости, прости! Последний поцелуй... Иллюстрация Уильяма Хатерелла (1912 г.) к трагедии Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта» (1595 г.)


(Спускается из окна.) 

Джульетта. Как, ты уже ушёл?

Возлюбленный, супруг мой, друг мой нежный!

Смотри же, шли мне вести каждый час.

В одной минуте – много, много дней.

Как по такому счету я состарюсь,

Пока опять Ромео я увижу!

Ромео. (внизу) 

Прости! Ловить я буду каждый случай,

Чтобы послать тебе привет, мой ангел.

Джульетта. Ты думаешь, мы свидимся ещё?

Ромео. Уверен я; и будут дни печали

Служить предметом сладостных бесед.

Джульетта. Душа моя полна предчувствий мрачных:

Мне чудится – ты там стоишь внизу,

Как будто бы мертвец на дне могилы.

Я плохо вижу – иль ты страшно бледен?

Ромео. И ты бледна, мой ангел. Нашу кровь

Сосёт печаль. Прости, моя любовь!

(Уходит.) 

Джульетта. Судьба, тебя зовут непостоянной!

Коль это так – что до него тебе?

Ромео – постоянства образец!

Так будь непостоянна; я надеюсь,

Тогда его держать не станешь долго

И мне вернёшь.

Синьора Капулетти. (за сценой) 

Джульетта, ты не спишь?

Джульетта. Кто там зовёт? Синьора мать моя?

Так поздно не легла иль рано встала?

Какой привел её нежданный повод?

 

Входит СИНЬОРА КАПУЛЕТТИ.

 

Синьора Капулетти. Джульетта, что с тобой?

Джульетта. Я нездорова.

Синьора Капулетти. Ты всё ещё оплакиваешь брата?

Но слёзы из могилы не поднимут,

А подняли б, так не вернули б к жизни.

Брось плакать: есть любви избыток в горе,

В избытке ж горя – только недостаток

Благоразумья.

Джульетта. Дайте плакать мне.

Чувствительна моя утрата слишком.

Синьора Капулетти. От слёз она чувствительнее будет

И всё ж не возвратит тебе того,

О ком ты плачешь.

Джульетта. Чувствуя утрату,

Могу ли не оплакивать я друга?

Синьора Капулетти. Дитя, не так о нём ты плачешь, сколько

О том, что жив злодей, его убийца.

Джульетта. Какой злодей?

Синьора Капулетти. Один злодей – Ромео.

Джульетта. (в сторону) 

На сотню миль далёк он от злодейства.

(Громко.) 

Прости его господь, как я прощаю,

Хоть так никто не ранил сердца мне.

Синьора Капулетти. Да, потому что жив убийца гнусный.

Джульетта. А мне его руками не достать.

О, если б я могла отмстить за брата!

Синьора Капулетти. Не бойся, мы сумеем отомстить.

Дитя, не плачь; я в Мантуе, где скрылся

Беглец презренный, знаю человека:

Он поднесёт ему такого зелья,

Что сразу он отправится к Тибальту.

Тогда, надеюсь, будешь ты довольна.

Джульетта. Нет, до тех пор не буду я довольна,

Пока Ромео не увижу… мёртвым, —

Так мысль о брате сердце мне терзает.

О, если б человека вы нашли,

Чтоб отнести тот яд, что я смешаю.

Отведавши его, Ромео скоро

Заснёт спокойно. О, трепещет сердце

При имени его, и не могу я

Лететь к нему, чтобы излить всю силу

Моей любви к Тибальту – на убийцу!

Синьора Капулетти. Готовь же яд, – найду я человека.

Но с вестью радостной к тебе пришла я.

Джульетта. Как кстати радость в этот скорбный час!

Какие ж вести, матушка, скажите?

Синьора Капулетти. Заботливый родитель у тебя,

Дитя моё: чтоб грусть твою рассеять,

Тебе готовит день такого счастья,

Какого и не ждали мы с тобой.

Джульетта. Дай бог, синьора. Что же это будет?

Синьора Капулетти. А вот, дитя моё: в четверг поутру

Прекрасный, юный, благородный граф

Парис введёт тебя во храм Петра

Счастливою и радостной невестой.

Джульетта. Клянусь я храмом и самим Петром,

Что мне не быть счастливою невестой!

Что за поспешность? Я должна венчаться

С тем, кто меня и не просил об этом!

Прошу вас, передайте вы синьору

Отцу, что замуж не хочу. Я лучше

Пошла б за ненавистного Ромео,

Чем за Париса. Вот уж вправду – радость!

Синьора Капулетти. Вот твой отец; сама с ним объясняйся.

Посмотрим, как он примет твой ответ.

 

Входят КАПУЛЕТТИ и КОРМИЛИЦА.

 

Капулетти. Спускается роса с заходом солнца;

Но по уходе бедного Тибальта

Льёт ливмя дождь.

Что, девочка-фонтан, ты вся в слезах?

Всё ливень? В маленьком и юном теле

Всё сразу – море, ветер и ладья!

В твоих глазах, что назову я морем, —

Приливы и отливы горьких слёз;

Как утлая ладья, ты утопаешь

В струях солёных; вздохи – это ветер.

Бушуя вперемежку со слезами, —

Коль не настанет штиль, – они потопят

Твоё взметаемое бурей тело. —

Жена, сказала ты, что мы решили?

Синьора Капулетти. Да, но она благодарить не хочет.

С могилой бы мне дуру обвенчать!

Капулетти. Как! Объясни мне, объясни, жена!

Не хочет? Как! И не благодарит?

И не гордится? Не почла за счастье,

Что ей, нестоящей, мы подыскали

Достойного такого жениха?

Джульетта. Я не горжусь, что вы его нашли,

Но благодарна, что его искали.

Как мне гордиться тем, что ненавистно?

Но всё же я вам благодарна даже

За ненависть, коль от любви она.

Капулетти. Бессмыслица! Что это означает?

«Горда» – и «благодарна», «не желаю» —

И «не горжусь»! Нет, дерзкая девчонка!

Нет, гордость, благодарность – всё к чертям!

Ты, неженка, будь к четвергу готова

Отправиться с Парисом в храм Петра —

Иль на вожжах тебя поволоку.

Прочь, дура, прочь, беспутная девчонка!

Прочь, немочь бледная!

Синьора Капулетти. С ума ты сходишь!

Джульетта. Отец мой, умоляю на коленях,

Одно лишь слово дайте мне сказать.

Капулетти. Чёрт побери, негодная девчонка!

Тварь непокорная! Я говорю:

В четверг пойдёшь смирнёхонько ты в церковь!

Иль больше мне не смей смотреть в лицо.

Молчать! Не отвечать! Не возражать!

Ох, руки чешутся… А мы жалели,

Жена, что бог одну лишь дочь нам дал

Я вижу, что и этой слишком много

И что она для нас – одно проклятье.

Прочь, подлая!


В четверг пойдёшь смирнёхонько ты в церковь! Иль больше мне не смей смотреть в лицо. Иллюстрация Уильяма Хатерелла (1912 г.) к трагедии Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта» (1595 г.)


Кормилица. Спаси её господь!

Нехорошо так говорить, синьор.

Капулетти. Эй, умница, попридержи язык!

Советчица, толкуй с бабьём! Ступай!

Кормилица. Что ж я плохого говорю?

Капулетти. Ну, с богом!

Кормилица. И слова не скажи?

Капулетти. Молчи ты, дура!

За чаркой с кумушками проповедуй!

Нам это ни к чему.

Синьора Капулетти. Ты слишком вспыльчив.

Капулетти. Клянусь душою, тут с ума сойдешь:

Днём, ночью, дома, в обществе, за делом

И за игрой – одной моею было

Заботою – найти ей жениха.

И вот, нашёл из герцогского рода,

Богат, красив, воспитан превосходно,

Все говорят – прекрасных полон свойств,

Сложён – как лучше быть нельзя мужчине.

И вот, имей плаксивую девчонку,

Пустую куклу, что в такой удаче

Изволит отвечать: «не выйду замуж»,

«Я не желаю», «я любви не знаю»,

«Я слишком молода», «прошу прощенья»!

Не выйдешь замуж? Как тебе угодно!

Пасись, где хочешь, только вон из дома!

Смотри, обдумай, я ведь не шучу.

Коль ты моя – отдам тебя ему,

А не моя, так убирайся к чёрту!

Хоть нищенствуй, подохни под забором —

Клянусь, ты будешь для меня чужой.

Моё добро тебе не будет в помощь.

Так поразмысли: клятву я сдержу!

(Уходит.)

Джульетта. Ужели в небесах нет милосердья,

Чтоб в глубину тоски моей взглянуть?

Родная, не гони меня, молю!

Отсрочь мой брак на месяц, на неделю;

А нет – мне ложе брачное готовьте

В том тёмном склепе, где лежит Тибальт.

Синьора Капулетти. Не говори со мной – я не отвечу.

Как хочешь, поступай: ты мне не дочь.

(Уходит.) 

Джульетта. О боже мой! Кормилица, что делать?

Супруг мой на земле, а клятва – в небе.

Как ей вернуться на землю, пока

Супруг мой не вернёт её мне с неба,

Покинув землю? Дай совет! Утешь!

Увы, увы, как могут небеса

Терзать такое слабое созданье,

Как я? Хоть чем-нибудь порадуй, няня!

Ужель нет утешенья?

Кормилица. Есть, конечно.

Ромео изгнан; об заклад побьюсь —

Он не вернётся требовать тебя,

А если и вернётся, – только тайно,

И если уж так дело обстоит,

Я полагаю – выходи за графа.

Вот славный кавалер!

Пред ним Ромео – кухонная тряпка.

Орлиный глаз, зелёный, быстрый. Верь,

С таким супругом будет больше счастья.

Он – лучше; ну, а если и не лучше, —

Тот умер или всё равно, что умер:

Живи он даже здесь – тебе нет пользы.

Джульетта. И это ты мне говоришь от сердца?

Кормилица. И от души! Иль бог меня убей.

Джульетта. Аминь!

Кормилица. Что?

Джульетта. Ты утешила прекрасно,

Ступай и матушке скажи, что я

К духовнику покаяться пошла

В том, что отца так сильно рассердила,

И получить прощение грехам.

Кормилица. Скажу, скажу. Вот это так умно!

(Уходит.) 

Джульетта. Проклятая старуха, злобный дьявол!

Где хуже грех? Подучивать меня

Нарушить верность моему супругу

Или вот так хулить его устами,

Которыми расхваливала раньше

Сто тысяч раз? Советчица, ступай!

Тебя из сердца изгоню навек!

Пойду к духовнику я за советом:

Быть может, он предотвратит беду;

А нет – я силы умереть найду.

(Уходит.)

Следующая страница →


← 2 стр. Ромео и Джульетта 4 стр. →
Страницы: 1  2  3  4  5
Всего 5 страниц


© «Онлайн-Читать.РФ», 2017-2023
Обратная связь