Автор оставляет Лаггнегг и отплывает в Японию. Отсюда он возвращается на голландском корабле в Амстердам, а из Амстердама в Англию
Я полагаю, что рассказ о струльдбругах доставил некоторое развлечение
читателю, так как он отличается некоторой необычностью; по крайней мере, я
не помню, чтобы встречал что-нибудь подобное в других книгах путешествий,
попадавших мне в руки. Если же я ошибаюсь, пусть извинением моим послужит
то, что путешественники, описывая одну и ту же страну, часто невольно
останавливаются на одних и тех же подробностях, не заслуживая вследствие
этого упрека в заимствовании или списывании у тех, кто раньше их побывал в
посещенных ими местах.
Между королевством Лаггнегг и великой Японской империей существуют
постоянные торговые сношения, и весьма вероятно, что японские писатели
упоминают о струльдбругах; но мое пребывание в Японии было настолько
кратковременно и мне настолько непонятен японский язык, что я не имел
возможности узнать что-нибудь по этому поводу. Но я надеюсь, что голландцы,
на основании моего рассказа, заинтересуются бессмертными и исправят мои
неточности.
Его величество очень уговаривал меня занять при его дворе какую-нибудь
должность, но, видя мое непреклонное решение возвратиться на родину,
согласился отпустить меня и соизволил даже собственноручно написать
рекомендательное письмо к японскому императору. Он подарил мне также
четыреста сорок четыре крупных золотых монеты (здесь любят четные числа)
вместе с красным алмазом, который я продал в Англии за тысячу сто фунтов.
Шестого мая 1709 года я торжественно расстался с его величеством и со
всеми моими друзьями. Король был настолько любезен, что повелел отряду своей
гвардии сопровождать меня до Глангвенстальда, королевского порта, лежащего
на юго-западной стороне острова. Через шесть дней я нашел корабль, готовый к
отплытию в Японию, и провел в пути пятнадцать дней. Мы бросили якорь в
небольшом порту Ксамоши, расположенном в юго-восточной части Японии. Город
построен на длинной косе, от которой узкий пролив ведет к северу в длинный
морской рукав, на северо-западной стороне которого находится Иедо, столица
империи[*]. Высадившись на берег, я показал таможенным чиновникам письмо
его императорскому величеству от короля Лаггнегга. В таможне прекрасно знали
королевскую печать величиной с мою ладонь. На ней изображен был король,
помогающий хромому нищему подняться с земли. Городской магистрат, услыхав об
этом письме, принял меня как посла дружественной державы. Он снабдил меня
экипажами и слугами и взял на себя расходы по моей поездке в Иедо. По
прибытии туда я получил аудиенцию и вручил письмо. Оно было вскрыто с
большими церемониями и прочитано императору через переводчика, который, по
приказанию его величества, предложил мне выразить какую-нибудь просьбу, и
она немедленно будет исполнена императором в уважение к его царственному
брату, королю Лаггнегга. На обязанности этого переводчика лежало ведение дел
с голландцами; поэтому он скоро догадался по моей внешности, что я европеец,
и повторил слова его величества на нижнеголландском языке, которым он владел
в совершенстве. Согласно ранее принятому решению я отвечал, что я
голландский купец, потерпевший кораблекрушение в одной далекой стране,
откуда морем и сушей добрался в Лаггнегг, а из Лаггнегга прибыл на корабле в
Японию, с которой, как мне было известно, мои соотечественники ведут
торговлю; я надеюсь, что мне представится случай вернуться с кем-нибудь из
них на родину, и в ожидании такого случая я почтительно прошу его величество
разрешить мне под охраной отправиться в Нагасаки. Я попросил также, чтобы
его величество, из уважения к моему покровителю, королю Лаггнегга,
милостиво освободил меня от совершения возлагаемого на моих
соотечественников обряда попрания ногами распятия[*], ибо заброшен в его
страну несчастиями и не имею намерения вести торговлю. Когда переводчик
передал императору эту просьбу, его величество был несколько удивлен и
сказал, что я первый из моих соотечественников обнаруживаю щепетильность в
этом вопросе, так что у него закрадывается сомнение, действительно ли я
голландец; из моих слов видно только, что я настоящий христианин. Тем не
менее во внимание к моим доводам и главным образом из желания оказать
любезность королю Лаггнегга необычным знаком своего благоволения, он
соглашается на мою странную прихоть, но предупреждает, что придется
действовать осторожно, и он отдаст своим чиновникам приказание пропустить
меня как бы по забывчивости; ибо если узнают об этом мои соотечественники —
голландцы, то они, по уверению императора, перережут мне по дороге горло. Я
выразил при помощи переводчика благодарность за столь исключительную
милость. Так как в это время в Нагасаки собирался выступить отряд солдат, то
офицер, начальствовавший над этим отрядом, получил приказ охранять меня по
пути и специальные инструкции насчет распятия.
После весьма долгого и утомительного путешествия я прибыл в Нагасаки 9
июня 1709 года. Здесь скоро я познакомился с компанией голландских моряков,
служивших на амстердамском корабле "Амбоина", вместимостью в 450 тонн. Я
долго жил в Голландии, учился в Лейдене и хорошо говорил по-голландски.
Матросы скоро узнали, откуда я прибыл, и стали с любопытством расспрашивать
о моих путешествиях и о моей жизни. Я сочинил коротенькую, но правдоподобную
историю, утаив большую часть событий. У меня было много знакомых в
Голландии, и потому я без труда придумал фамилию моих родителей, которые, по
моим словам, были скромные поселяне из провинции Гельдерланд. Я предложил
капитану корабля (некоему Теодору Вангрульту) взять с меня сколько ему будет
угодно за доставку в Голландию; но, узнав, что я хирург, он удовольствовался
половиной обычной платы с условием, чтобы я исполнял у него на корабле
обязанности врача. Перед тем как отправиться в путь, матросы не раз
спрашивали меня, исполнил ли я упомянутую выше церемонию, но я отделывался
неопределенным ответом, что мной были исполнены все требования императора и
двора. Однако шкипер, злобный парень, указал на меня японскому офицеру,
говоря, что я еще не топтал распятие. Но офицер, получивший секретный приказ
не требовать от меня исполнения формальностей, дал негодяю в ответ двадцать
ударов бамбуковой палкой по плечам, после чего ко мне никто больше не
приставал с подобными вопросами.
Во время этого путешествия не произошло ничего заслуживающего
упоминания. До мыса Доброй Надежды у нас был попутный ветер. Мы сделали там
небольшую остановку, чтобы взять пресной воды. 10 апреля 1710 года мы
благополучно прибыли в Амстердам, потеряв в дороге только четырех человек:
трое умерли от болезней, а четвертый упал с бизань-мачты в море у берегов
Гвинеи. Из Амстердама я скоро отправился в Англию на небольшом судне,
принадлежащем этому городу.
Шестнадцатого апреля мы бросили якорь в Даунсе. Я высадился на другой день утром и снова увидел свою родину после пяти с половиной лет отсутствия. Я отправился прямо в Редриф, куда прибыл в два часа пополудни того же дня, и застал жену и детей в добром здоровье.
© «Онлайн-Читать.РФ», 2017-2026. Произведения русской и зарубежной классической литературы бесплатно, полностью и без регистрации.
Обратная связь