Сели вожди, а толпа их венком окружала, и прянул
Перед лицо их Аянт, щитом семикожным владевший,
И, нетерпеньем горя и гневясь, он искоса взором
Берег сигейский обвел и суда и прибрежья; и, руки
5Кверху воздев, говорит: «Юпитер свидетель, решаем
Спор мы в виду кораблей! И мне Улисс соревнует!
Не усомнился бежать он от пламени Гектора[*], я же
Пламя сдержал и пожар отвратил от ахейского флота.
Стало быть, дело верней состязаться лукавою речью,
10Нежели биться рукой! Но не больно ретив я на слово,
Так же, как он — на дела. Насколько я в битве жестокой
Острым оружьем силен, настолько он — острою речью.
Незачем, думаю, мне о своих вам деяньях, пеласги,
Напоминать. Вы их видели. Пусть о своих он расскажет,
15Что без свидетельских глаз свершены и лишь ночи известны!
Правда, награды большой я прошу. Но соперник лишает
Чести меня! Как ни будь велика, для Аянта не станет
Гордостью тем овладеть, что надеждою было Улисса!
А для него — награда в самом состязании этом:
20Будет Улисс побежден, но скажут: он спорил с Аянтом!
Я же — когда бы моя подверглась сомнению доблесть —
И благородством велик, Теламоном рожденный, который
Крепость троянскую взял, предводим Геркулесом могучим,
И с пагасейским проник кораблем к побережью Колхиды,
25Он же Эаком рожден, что суд над безмолвными правит,
Там, где Сизифа томит, эолийца, тяжелая глыба.
Вышний Юпитер его признает, называя открыто
Сыном своим; так, значит, Аянт от Юпитера третий.
Предков, однако же, ряд мне впрок не пошел бы, ахейцы,
30Ежели он у меня и с Ахиллом не был бы общим.
Он мне брат. Мне и братнин доспех. Иль потомок Сизифа,
Вточь на него и лукавством своим и коварством похожий,
В род Эакидов внесет имена постороннего рода?
Первым надел я доспех, до призыва еще, и за это
35Мне же в доспехе отказ? И почтется сильнее, который
Взялся последним за меч и, ложным прикрывшись безумьем,
Отговорился от битв, — я хитрее Улисса, но только
Меньше себе на уме. Навплиад[*] обнаружил обманы
Робкой души и его потащил в нежеланную сечу!
40Лучшее ныне возьмет, — кто что-либо взять отказался!
Я же пусть чести лишусь, останусь без братнина дара,
Я, подвергший себя всем первым опасностям брани!
Лучше бы, правда, с ума он сошел иль поверили б в это,
Чтобы товарищем нам не пришел под фригийские стены
45Этот внушитель злодейств! И тебя бы, потомок Пеанта[*],
Лемнос теперь не держал, а с тобой — преступление наше.
Ныне — все знают о том — ты, скрытый в пещерах дубравных,
Стоном сдвигаешь скалы, на виновника бед призывая
Должную кару. Коль есть божества, не вотще призываешь!
60Ныне ж, с нами одну приносивший как воин присягу, —
Горе! — один из вождей, унаследовавший Геркулесов
С тулом и стрелами лук, болезнью и голодом сломлен,
Сыт и одет иждивением птиц; на пернатых охотясь,
Тратит он стрелы свои, где таились троянские судьбы!
65Все-таки жив Филоктет, оттого что не спутник Улиссу!
Так же покинутым быть Паламед предпочел бы несчастный!
Был бы еще он в живых иль скончался б, наверно, невинным!
Этот же, бред не забыв, что ему на беду обернулся,
Ложно в измене его обвинил; обвиненье сумел он
60И подтвердить: показал им самим же зарытое злато!
Так иль изгнанием он, или смертью ахейские силы
Уничтожал; так бьется Улисс, так страх возбуждает!
Пусть красноречием он даже верного Нестора больше,
Все-таки я не могу не признать, что Нестора бросить
65Было преступно, когда он, с мольбой обращаясь к Улиссу,
Связанный раной коня, сам дряхлостью лет удрученный,
Брошен товарищем был. Не выдумал я преступленье!
Знает об этом Тидид. Призывая по имени, труса
Он задержал, понося убежавшего в трепете друга!
70Боги на жизнь людей справедливыми смотрят очами.
Просит о помощи тот, кто не подал ее; покидавший
Будет покинут теперь: он сам приговор себе вынес.
Кличет товарищей; я подбежал и гляжу: он трепещет,
Бледен от страха, дрожит, приближение чувствуя смерти.
75Тяжкий поставил я шит и лежащего им прикрываю
И — хоть мала эта честь — спасаю ничтожную душу.
Если упорствуешь ты, вернемся на прежнее место,
Все да повто́рится: враг, и рана твоя, и обычный
Ужас. Таись под щитом и со мною за ним состязайся!
80А как я вырвал его, он, коего раны лишали
Силы стоять, убежал, никакой не удержанный раной!
Гектор предстал — и богов с собою в сражение вводит.
Натиск встречая его, не один ты, Улисс, устрашился б, —
Храбрые даже, и те — столь сильный внушался им ужас,
85Я же, когда ликовал он успеху кровавого боя,
Тяжкое бремя метнув вблизи, его опрокинул,
Как вызывал неприятелей он, я один отозвался;
Тут умоляли вы все, чтоб жребий мне выпал, ахейцы;
Ваши свершились мольбы. А когда об исходе той схватки
90Спросите, — знайте, что я одолеть себя Гектору не дал.
Все троянцы стремят и огонь, и железо, и громы
Прямо на греческий флот: где снова Улисс златоустый?
Тысячу ваших судов отстоял я, доподлинно, грудью, —
В них же возврата залог. За суда наградите доспехом!
85Да и, по правде сказать, доспехам то большая почесть,
Нежели мне самому, и наша сливается слава;
Нужен доспехам Аянт, доспехи не нужны Аянту.
С этим пусть Реса[*] сравнит итакиец и труса Долона
Или Гелена еще Приамида и кражу Паллады! —
100Все совершалось в тени и все не без рук Диомеда!
Если ж доспехи за столь вы дурные даете деянья,
Их разделите: и часть Диомедова больше да будет!
Для итакийца что в них? Он тайно, всегда безоружный,
Делает дело; врасплох уловляет врага ухищреньем!
105Этот сияющий шлем, лучащийся золотом ясным,
Будет помехой ему, обнаружит его сокровенность.
Шлем ведь Ахилла надев, дулихийское[*] темя не сможет
Груза такого снести. Не в подъем оказаться тяжелым
Может копье с Пелиона его невоинственной длани.
110Щит[*], на котором резьбой дан образ широкого мира,
Робкой твоей не под стать, для хитрости созданной шуйце!
Наглый! Что просишь доспех, от которого сам обессилеть?
Если ж ахейский народ тебе его даст по ошибке,
Будет врагу что отнять, но не будет ему устрашенья.
115Бегство, которым одним, трусливейший, всех побеждаешь,
Медленно станет, когда ты наденешь такие доспехи.
К этому также прибавь, что редко в сражениях бывший
Щит твой цел-невредим, а мой от ударов копейных
Тысячью дыр прободен; ему и преемник потребен.
120Да наконец, что борьба на словах? Поглядим-ка на деле!
Славного мужа доспех пусть бросят промежду врагами,
Нам повелите сойтись, — одолевшего им украшайте!»
Сын Теламона сказал, и, едва он закончил, раздался
Ропот толпы. Но герой, потомок Лаэртов, поднялся,
125Очи к земле опустив, помедлил немного и поднял
Взор на ахейских вождей перед словом, которого ждали.
Заговорил — красоты лишены его не были речи:
«Если бы просьбы мои исполнялись и ваши, пеласги,
Незачем был бы нам спор, не сомнителен был бы наследник.
130Ты бы оружьем своим, мы — тобою б, Ахилл, обладали.
Ныне ж, поскольку и мне и вам отказали в нем судьбы
Несправедливые (он вытирал на очах своих будто
Слезы), о, кто же бы мог наследовать лучше Ахиллу,
Нежели тот, чрез кого получили данайцы Ахилла?
135Впрок ли Аянту, что весь он таков, как виден снаружи?
Мне же во вред мой находчивый ум, — постоянно, ахейцы,
Бывший вам впрок. Моему красноречью, — коль им обладаю, —
Коим сейчас за себя, как, бывало, за вас, состязаюсь,
Пусть не завидуют. Пусть что хорошего в ком, то и будет.
140Род, и предков, и все, чего мы не сами достигли,
Собственным не назову. Но Аянт заявил, что он будто
Правнук Юпитера, — пусть, но и нашего рода виновник
Тоже Юпитер; и я от него на такой же ступени.
Ибо отец мне Лаэрт, а Аркесий — родитель Лаэрта,
145Он же Юпитеру сын. Не проклят никто и не изгнан.
Также по матери род мой восходит к Киллению, — в нем же
Знатность вторая моя. От бессмертных родители оба.
Но не затем, что по матери я родовитей Аянта,
И не затем, что в братской крови мой отец неповинен,
150Этих доспехов прошу. По заслугам дело решайте.
То, что два брата родных Теламон и Пелей, вы не ставьте
Это в заслугу ему. При подобной добыче не крови
Происхожденье, но честь и доблесть должны уважаться;
Если же близость родства, — то найдется ближайший наследник:
155Если родитель Пелей, есть Пирр, его сын. Остается ль
Место Аянту? Доспех пусть в Скир отправят иль Фтию!
Также родился и Тевкр. двоюродным братом Ахиллу, —
Разве же требует он, завладеть уповает оружьем?
Значит, поскольку дела мы в пренье решаем открытом,
160Более мной свершено, чем в краткую может вместиться
Речь, но меня поведет, однако ж, порядок событий.
Мать Нереида, прозвав о грядущей погибели сына,
В женском наряде[*] его утаила, и все обманулись —
Был в том числе и Аянт! — уловкой с заемной одеждой.
165С женским товаром ведь я́ оружие смешивал, чтобы
Мужеский дух возбудить. Но герой не бросал одеянья
Девы, доколе ему, стоявшему с торчем и древком,
Я не сказал: «О богини дитя! Для тебя бережется
Пергама гибель. Чего ж ты колеблешься Трою повергнуть?»
170Длань я его возбудил и храброго к храбрым направил,
Значит, деянья его — и мои. Копьем покорил я
Телефа, ведшего бой; он молил, побежден, — и помог я.
Дело мое — и падение Фив; поверьте, — я Лесбос,
И Тенедос, и Хрисею, и Килл, — Аполлововы грады, —
175Также и Скир полонил; потрясенные этой десницей,
Прахом на землю легли крепостные твердыни Лирнесса.
Об остальном промолчу, — но могущего справиться с лютым
Гектором грекам я дал. Чрез меня пал доблестный Гектор.
Ныне оружием тем, которым я создал Ахилла,
180Дара прошу: живому вручил и наследовать вправе.
Только позор одного остальных всех тронул данайцев,
Тысяча наших судов стояла в Авлиде Эвбейской.
Долго там ждем мы ветров, но не дуют они или флоту
Противоборны; велят Агамемнону жесткие судьбы
185Деву невинную — дочь — заколоть для гневной Дианы.
Но не согласен отец; на самых богов он разгневан;
Все же родитель в царе говорит; я мягко словами
Дух непокорный отца обернул на всеобщую пользу.
Да, я теперь признаюсь, — Атрид извинит мне признанье, —
190Перед пристрастным судьей защищал я нелегкое дело.
Все ж побуждает его о народе забота и брате,
Скиптра врученного власть, чтоб кровью платил он за славу!
Послан и к матери я, — предстояло ее не советом
Взять, но хитро обольстить. Когда бы пошел Теламонид,
195Наших судов паруса до сих пор не имели бы ветра!
Послан и в крепость я был, в Илион, — дерзновенный оратор.
Видел я сам, посетил совещание Трои высокой;
Было мужами оно переполнено; я же без страха
Вел порученное мне всей Грецией общее дело.
200Мною Парис обвинен; добиваюсь казны и Елены.
Тронут Приам и — Приама родня — Антенор, — Парис же
С братьями всеми и те, кто участником был похищенья,
Руки сдержали едва нечестивые; ты это знаешь,
О Менелай, — ведь первым с тобой разделил я опасность.
205Долго докладывать вам, что, советами или рукою,
Сделал полезного я за время войны долголетней.
После начальных боев враги за стенами твердыни
Долго сражались еще; возможности брани открытой
Не было, и, наконец, уже год мы сражались десятый.
210Что же ты делал меж тем, ты, знающий только сраженья?
Чем ты полезен бывал? О моих коль действиях спросишь, —
Строю засады врагам; укрепляю окопы валами;
Я утешаю своих, чтобы с кроткой душою сносили
Скуку столь долгой войны; учу, как едой обеспечить,
215Вооруженьем людей, — я всюду, где требует польза.
Вот, Юпитеру вняв, введенный в обман сновиденьем,
Царь приказал отложить попеченье о начатой брани;
Дело свое защищал, на внушителя дела ссылаясь.
Но не допустит Аянт, разрушенья потребует Трои.
220В бой он — воитель — пойдет. Что ж он уходящих не сдержит?
Что ж он оружья не взял? Не повел колебавшейся рати?
Это не вдосталь тому, кто всегда говорит о великом?
Как? Убегаешь и сам? Я видел, стыдился я видеть,
Как ты показывал тыл, паруса недостойные ставил!
225Я не помедлил сказать: «Что с вами? Какое безумье
Вас, о товарищи, мчит из-под Трои уйти осажденной?
И на десятый-то год вы домой лишь позор принесете?»
Этак и так говоря, красноречьем богат от страданья,
Я отступивших сумел возвратить от бегущего флота, —
230И созывает Атрид товарищей, ужаса полных.
Сын Теламона тогда и рот раскрыть не решился,
В страхе молчал он; посмел на царей нападать дерзновенной
Речью Ферсит, но его безнаказанным я не оставил.
Я поднялся и дрожащих людей на врага возбуждаю,
235Требую в речи своей возвращения к доблести прежней.
Если ж и после Аянт проявлял свою храбрость, заслуга
В этом моя, ибо я возвратил показавшего спину.
Кто, наконец, из данайцев тебя уважает и ищет?
Ну, а со мною Тидид сочетает деянья; меня он
240Чтит; он уверен, когда в сотоварищи примет Улисса.
Что-нибудь значит и то, что я меж тысяч данайцев
Избран единый был им. Повеленья судьба не давала,
Я же, однако, презрев от врага и от ночи опасность;
То же осмелясь свершить, Долон, из народа фригийцев,
245Мной был убит, — но не раньше, чем я его выдать заставил
Все, что готовила нам вероломно коварная Троя.
Все я узнал, ничего мне выведывать не оставалось,
И возвратиться назад с обещанной смог я добычей.
Но не доволен еще, проник до палаток я Реса, —
250В них и его самого, и товарищей всех уничтожил.
Победоносен тогда, с желанною тайной и пленным,
На колеснице своей в ликованьях въезжаю триумфа.
В вооруженье того, чьих коней за ночную разведку
Требовал враг, откажите же мне! Осчастливьте Аянта!
255Напоминать ли мне строй Сарпедона ликийца, который
Опустошил я копьем! С великим пролитием крови
Пал от меня и Керан Гипасид, и Аластор, и Хромий,
И Пританид, и Алкандр, и Поэм поражен был, и Галин,
Херсидаманта еще я гибели предал, Фоона,
260Также Харопа, еще рокового поверг я Эннома,
Многих известных не столь, моей распростертых рукою
Около стен крепостных. У меня есть, граждане, раны
Славные местом самим. Но слову не верьте пустому, —
Вот, посмотрите! (Рукой он одежду отвел.) Перед вами
265Грудь, что всечасно, — сказал, — ради вашего дела трудилась.
Но за товарищей сын Телемона в те долгие годы
Крови не пролил! Его не отмечено ранами тело.
Что же он вам говорит, что оружье за флот пеласгийский
Он подымал, говорит, — и на Трою с Юпитером даже?
270Да, подымал, — признаю, ибо доброе дело другого
Я не привык отрицать. Достоянья пусть общего все же
Не забирает один. Пусть каждому честь он оставит —
Актора внук[*] отогнал, обеспечен обличьем Ахилла,
Рати троян с их вождем, огню от судов обреченных.
275Думает он, что один он с Гектором, Марса любимец,
Стал состязаться, забыв про царя, про вождей, про Улисса?
В деле девятым он был, и дар ему выпал случайный.
Вашего боя исход кдоов был, однако, о храбрый?
Гектор из битвы ушел, ни единою раной не ранен.
280О я несчастный! О, как мне мучительно, — все же напомнить
Вам принужден я о дне, в который — греков твердыня —
Умер Ахилл! Но мне ни слезы, ни стоны, ни ужас
Не помешали поднять с земли велелепное тело.
Плечи вот эти, — скажу, — да, плечи вот эти — Ахилла
285Тело несли и доспех, — носить его впредь добиваюсь!
Силы достанет моей для поднятья подобного груза;
Есть и душа у меня, чтобы вашу почувствовать почесть.
И для того ль лазурная мать своим сыном гордилась,
Чтобы подарок небес, творенье такого искусства
290Грубый вояка надел, чье сердце не чувствует вовсе?
Изображенья щита, он и те разобрать не сумел бы,
Где Океан и Земля, где с небом высоким созвездья,
Сонмы Плеяд и Гиад, и Аркт, отрешенный от моря,
Разные неба круги и сияющий меч Ориона.
295Дать ему просит доспех, для него самого непостижный!
Он попрекает меня, что бежал я от тягостной брани?
Что с опозданьем вступил в начатое дело? Но что же?
Или не чует, что тем он величье злословит Ахилла?
Ежель обман преступленьем зовет, — он обманывал тоже!
300Ежели медлить — вина, так был я его расторопней!
Медлил я с милой женой, Ахилл же — с матерью милой.
Первое время мы им посвятили, а вам — остальное.
Я не боюсь защищать преступленье, которое с мужем
Я разделяю таким. Находчивым духом Улисса
305Был он, однако, пленен. Аянт не пленил же Улисса!
Брань, что излил на меня он своим языком скудоумным,
Мы без вниманья пройдем. Он и вам обвинения бросил
Стыдные: или легко обвинять было мне Паламеда
Гнусно в измене, а вам приговор ему вынести смертный?
310Сам не умел Навплиад защитить это мерзкое дело,
Всем очевидное, вы не могли не признать преступленья
Тоже; вы видели все, — в награде открылась улика.
В том, что Пеантов сын на Вулкановом Лемносе ныне,
Я не виновен ничуть; защищайте свое же деянье!
315Вы согласились на то. Я советовал, — не отрицаю, —
Чтобы себя отстранил от трудов он войны и дороги
И попытался смягчить жесточайшие муки покоем.
Внял он, — и ныне живет, совет мой не только был верен,
Но и удачен; ему и верности было б довольно!
320Если пророки ему предназначили Пергам разрушить,
Не посылайте меня: пусть лучше пойдет Теламонид,
Пусть красноречием он взбешенного гневом и хворью
Мужа смягчит иль искусством любым возвратит его ловко.
Раньше назад Симоид потечет, и безлесною Ида
325Станет, и помощь подать обещают ахейцы троянам,
Нежели ваши дела перестану отстаивать грудью
Или же впрок вам пойдет скудоумного рвенье Аяпта.
На сотоварищей пусть, на царя и меня ты в обиде,
Гневом ты полн, Филоктет! Пускай проклинаешь и эту
330Голову не устаешь обрекать; чтоб тебе я попался,
Жаждешь в безумье; моей утолиться стремишься ты кровью, —
Чтобы как ты у меня, так был у тебя я во власти.
Все же отправлюсь к тебе; увести постараюсь с собою;
И, коли даст мне судьба, овладею твоими стрелами,
335Как овладел, захватив, прорицателем я дарданейцсм,
Как я ответы богов и троянские судьбы проведал,
Как потаенный кумир похитил фригийской Минервы
Прямо из гущи врагов... И со мною Аянт поравнялся?
Рок не позволил того, чтоб без них пленена была Троя,
340Где же был храбрый Аянт? Где великого мужа речеиья
Пышные? Страх почему? Улисс почему же решился
Мимо дозора идти, вручая судьбу свою ночи?
Мимо свирепых мечей, не на стены троянские только,
В самую крепость, наверх взойти и похитить богиню
345Прямо из храма, ее унесть через вражьи заставы?
Не соверши я того, вотще Теламоном рожденный
Семь шкур бычьих тогда в руке своей левой держал бы!
В эту глубокую ночь родил я над Троей победу,
Пергам я тем победил, что сделал возможной победу.
350Ты перестань и лицом и ворчаньем казать на Тидида
На моего! В тех славных делах и Тидидова доля.
Но ведь и ты, за суда наши общие щит выставляя,
Был не один, — но с толпой; одного мне достало, который, —
Если бы только не знал, что задирчивый мудрого ниже
355И никогда не дают наград необузданной длани —
Сам бы награды просил, — и Аянт скромнейший[*] просил бы,
Лютый в бою Эврипил, и преславного сын Андремона[*];
Также и Идоменей, и из той же земли[*] происшедший
Мерионей; попросил бы и брат старшого Атрида,
360Хоть и могучи рукой, хоть в брани тебе они равны, —
Мудрости все уступили моей. Ты в битве десницей
Действуешь; разумом — я, его осторожностью силен.
Мощь проявляешь свою без ума. Я — будущим занят.
Можешь ты биться в бою, но время для боя — со мною
365Определяет Атрид. Ты лишь силой телесной полезен,
Я же — умом. Как тот, кто судно ведет, превосходит
В деле гребца, как ратника вождь превышает, настолько
Я превышаю тебя. Поверьте, в Улиссовом теле
Мысли сильнее руки; вся мощь Улиссова — в мыслях.
370Так, награду, вожди, дозорному вашему дайте!
Ради столь многих годов забот, неусыпных стараний
Эту высокую честь присудите же мне по заслугам!
Труд — подходит к концу. Отвел я враждебные судьбы.
Пергам возвышенный взял, возможным взятие сделав.
375Именем общих надежд, стен Трон, упасть обреченных,
Именем оных богов, у врагов отнятых, умоляю;
Всем, что еще совершить премудрого мне остается;
Всем, что отважного мне предстоит иль опасного сделать.
Если вы мните еще, что троянцы надеяться могут, —
380Не позабудьте меня! Если ж мне не дадите доспехов,
Дайте вот ей!» — И клятву скрепил обращеньем к Минерве.
© «Онлайн-Читать.РФ», 2017-2026. Произведения русской и зарубежной классической литературы бесплатно, полностью и без регистрации.
Обратная связь