И согласились морей божества. И Сатурния быстро
В ясное небо свое на расписанных взмыла павлинах,
Тех павлинах, чей хвост расписан зеницами Арга.
То же случилось с тобой, ворон речивый, недавно
535Бывший белым, — твой вдруг черными сделались крылья,
Ибо когда-то ты был серебряной, снега белее,
Птицей, сравниться бы мог с голубями, что вовсе без пятен,
Не уступал ты гусям, что некогда голосом бодрым
Нам Капитолий спасли^[*], ни лебедю, другу потоков.
540Сгублен он был языком. Язык — причина, что белым
Раньше был цвет, а теперь обратным белому стал он.
Не было краше во всей Гемонийской стране Корониды,
Что из Лариссы. Ее любил ты, Дельфиец^[*], покамест
545Чистой была иль, верней, незамеченной. Только измену
Фебов ворон узнал и, тайный девы проступок
Намереваясь раскрыть, доносчиком неумолимым
Тотчас отправился в путь к господину. Крыльями машет,
Рядом летит — чтобы все разузнать — говоруха-ворона.
550Про путешествия цель услыхав, — «Ты, безгодный, предпринял
Путь, — говорит, — моего языка не отвергни вещаний.
Чем я была, что теперь, погляди и суди, по заслуге ль.
Сам убедишься ты, как повредила мне верность. Когда-то
Был Эрихтоний^[*], — дитя, не имевшее матери вовсе, —
555Девой Палладою в кош из актейской^[*] заперт лозины.
Спрятав, девушкам трем, от двойного Кекропа^[*] рожденным,
Строгий приказ отдала ее не подсматривать тайны.
Легкою скрыта листвой, смотрела с густого я вяза,
Что они делали. Две без обмана хранили корзину, —
560Герса с Пандросой. Сестер нерешительных кличет Аглавра,
Третья, — рукою узлы разрешает, и видят: в корзине
То ли ребенок лежит, то ль некий дракон распростерся.
Я обо всем доношу богине. За эту услугу
Мне благодарность была: я лишилась защиты Минервы.
565Ниже теперь я и птицы ночной. В моем наказанье
Всем пернатым пример, чтобы голосом бед не искали.
А между тем не по воле моей — я ее не просила —
Та домогалась меня! Спроси у самой хоть Паллады.
Пусть даже в гневе она, отрицать и в гневе не станет.
570Ибо в Фокейской земле Короней знаменитый отцом мне —
Дело известное — был; возрастала я царственной девой.
Не презирай; женихам была я богатым желанна.
Да погубила краса: когда я по берегу шагом
Медленным шла, как всегда, по глади гуляя песчаной,
575Вдруг увидал меня бог морской и зажегся. И так как
Тратил лишь время, моля понапрасну умильною речью,
Силой преследовать стал. Бегу, покинула плотный
Берег и в рыхлом песке утомляю себя понапрасну.
Тут и богов и людей я зову, но не слышит из смертных
580Криков моих ни один, — лишь тронута девою Дева^[*].
Помощь она подала. Простирала руки я к небу —
Руки начали вдруг чернеть оперением легким.
Силилась скинуть я с плеч одежду, — она превратилась
В перья, их корни уже проникали глубоко под кожу.

585В голую грудь ударять ладонями я попыталась, —
Но ни ладоней уже, ни голой не было груди.
Дальше бежала, — песок уже ног не задерживал боле,
Я подымалась с земли; по воздуху вскоре на крыльях
Мчусь. Невинной дана я спутницей деве Минерве.
590Только какой в том прок, когда, из-за черного дела
Птицею став^[*], моей Никтимена наследует чести?
О преступлении том, которое знает весь Лесбос,
Разве же ты не слыхал? Никтимена на ложе отцово
Как покусилась? Она, — хоть и птица, — вину сознавая,
595Взоров и света бежит и стыд скрывает во мраке,
И прогоняют ее все птицы в просторе небесном».

Так говорившей, — «Тебе эти россказни, — ворон промолвил, —
Пусть обернутся во зло. Презираю пустые вещанья».
И не прервал он пути и потом рассказал господину,
600Как он лежащей застал с гемонийцем младым Корониду.
Лишь услыхав о беде, обронил свои лавры влюбленный;
И одновременно лик божества, и плектр, и румянец —
Сразу все сникло. Душа закипела, набухшая гневом,
Тотчас хватает свое он оружье и гнутой дугою
605Лук напрягает, и грудь, что часто сливалась, бывало,
С грудью его, он своей неизбежной пронзает стрелою.
Ранена, стон издала Коронида и, вынув железо,
Белые члены свои залила почерневшею кровью,
Молвив, — «Могла я, о Феб, от тебя испытать наказанья, —
610Только сначала родить: теперь умираем мы — двое»,
Только успела сказать — и жизнь свою вылила с кровью.
Тело ее без души погрузилось в холод смертельный.
Поздно влюбленный, увы, пожалел о возмездье жестоком,
Возненавидел себя, — что послушал, что так распалился, —
615Птицу — вестницу зла, — чрез которую грех и причину
Должен был горя узнать; ненавидит не меньше он лук свой,
Руку, свою и оружье в руке — безразсудные стрелы,
Мертвой он ласки дарит и поздним стараньем стремится
Рок победить и вотще применяет свое врачеванье.
620Но лишь попыток тщету увидал и костер возведенный,
Понял, что скоро в огне последнем сгорит ее тело,
Стоны стал издавать, — ведь лик небесный слезами
Не подобает влажнить! — исторгал их в печали из глуби
Сердца: так точно мычит корова, когда перед нею
625Молот ее сосунку, занесенный от правого уха,
Бьет еще впалый висок и дробит его громким ударом.
После того как излил он на грудь благовония скорби
И, обнимая ее, свой долг не по долгу исполнил,
Феб не вынес того, что семя его обратится
630В пепел сейчас, из огня и утробы родительской сына
Вырвал он и перенес к кентавру Хирону в пещеру;
Ворону он воспретил, ожидавшему тщетно награды
За откровенную речь, меж белых птиц оставаться.
А между тем полузверь питомцу божественной крови
635Рад был, он чести такой веселился, хоть труд был и тяжек.
Рыжая как-то пришла, с волосами, покрывшими плечи,
Дочь Кентавра; ее когда-то нимфа Харикло
Около быстрой реки родила и имя дала ей
Окиронея. Она постиженьем отцова искусства
640Не удовольствовалась: прорицала грядущего тайны.
Так, исступленье едва пророчицы дух охватило,
Только зажглось божеством в груди у нее затаенным,
Лишь увидала дитя, — «Для мира всего благодатный,
Мальчик^[*], расти! — говорит, — обязаны будут нередко
645Смертные жизнью тебе: возвращать ты души им сможешь.
К негодованью богов, однажды на это решишься —
Чудо тебе повторить воспрепятствует молния деда.
Станешь ты — ранее бог — бескровным прахом, и богом
Станешь из праха опять, два раза твой рок обновится.

650Ты же, отец дорогой, бессмертный, и самым рожденьем
Веки веков пребывать назначенный, так сотворенный,
Смерти возжаждешь^[*] своей, как будешь ты кровью терзаться
Грозной змеи, восприняв тот яд пораненным телом.
Из вековечного тут божества тебя сделают снова
655Смертным, и нить разрешат триединые сестры-богини».
Не досказала судеб, исторгла глубокий из груди
Вздох, и слезы из глаз у нее заструились потоком.
«Рок изменяет меня, — говорит, — не позволено больше
Высказать мне, и уже замыкается речи способность.
660Что мне в искусстве моем, которое только бессмертных
Гнев навлекло на меня: предпочла бы не знать о грядущем!
Вот уж как будто мое исчезает лицо человечье,
Вот уж вкусна мне трава, бежать по широкому полю
Тянет. В родную мне плоть, в кобылицу уже превращаюсь.
665Но почему же я вся? — двуобразен мой ведь родитель!»
Так говорила, но часть последнюю жалобы трудно
Было уже разобрать; слова становились неясны.
Вскоре уж то не слова и не ржанье кобылы как будто,
Но подражанье коню; через время недолгое точно
670Ржанье она издает и руками по лугу движет.
Сходятся пальцы тогда, вот пять ногтей уж связало
Резвое рогом сплошным копыто; длина возрастает
Шеи ее и лица: часть большая длинного платья
Стала хвостом; волоса, как лежали свободно вдоль шеи,
675Гривою вправо легли. Соответственно вдруг изменились
Голос ее и лицо. И по чуду ей дали прозванье^[*].
Помощи, плача, молил Филирой от бога зачатый,
Тщетно, Делиец, твоей. Не мог ты пресечь повелений,
Что от Юпитера шли, а если пресечь их и мог бы,
680Не был ты там: обитал ты в Элиде, в лугах мессенийских.

Было то время, когда тебя покрывала пастушья
Шкура; посох держал деревенский ты левой рукою,
Правой рукою — свирель из семи неравных тростинок.
Память преданье хранит, что, пока ты был занят любовью
685И услаждался игрой, стада без охраны к пилийским
Вышли полям. Увидал их как раз Атлантовой Майи
Сын^[*], их ловко увел и в дебри спрятал надежно.
Кражи никто не узнал, — один лишь известный в деревне
Некий старик; по соседству его величали все Баттом.
690У богача у Нелея^[*] стерег он луга травяные
И перелески и пас табуны кобылиц благородных.
Струсил тут бог и, рукой отведя его ласково, молвит:
«Кто бы ты ни был, дружок, — коль кто случайно про стадо
Спрашивать станет, скажи: не видал, и за то благодарность
695Будет тебе: получай шелковистую эту корову».
Дал. На подарок в ответ тот молвит: «Приятель, спокойно
В путь отправляйся. Скорей проболтается камень вот этот».
И указал он рукой на камень. А сын Громовержца
Будто ушел и — назад, изменив лишь голос и облик, —
700«Ты, селянин, не видал, не прошло ли вот этой межою
Стадо коров? — говорит. — Помоги, не замалчивай кражи.
Дам я за это тебе корову с быком ее вместе».
А старина, увидав, что награда удвоена: «Стадо
Там под горой», — отвечал. И было оно под горою.
705Внук же Атланта, смеясь, — «Мне меня предаешь, вероломный?
Мне предаешь ты меня?» — говорит, — и коварное сердце
В твердый кремень обратил, что доныне зовется «Указчик».

Следующая страница →

© «Онлайн-Читать.РФ», 2017-2026. Произведения русской и зарубежной классической литературы бесплатно, полностью и без регистрации.
Обратная связь