ГлавнаяВ. В. МаяковскийЛицо классового врага

Лицо классового врага. В. В. Маяковский

Иллюстрация к стихотворению В. В. Маяковского «Лицо классового врага». А. М. Каневский, 1941

Иллюстрация к стихотворению В. В. Маяковского «Лицо классового врага». А. М. Каневский, 1941

I. Буржуй-нуво[*]

Распознать буржуя —
                                      просто
(знаем
            ихнюю орду!):
толстый,
                низенького роста
и с сигарою во рту.
Даже
        самый молодой —
зуб вставляет
                          золотой.
Чудно стрижен,
                          гладко брит...
Омерзительнейший вид.
А из лысинных целин
подымается —
                        цилиндр.
Их,
      таких,
                за днями дни —
раздраконивал
                          Дени.[*]
А буржуй —
                    завел бородку
(зря соваться —
                              нет причин)
влез,
          как все,
                          в косоворотку
и почти
              неотличим.
Вид
      под спеца,
                          худ с лица —
не узнаешь подлеца.
Он вшой
              копошится
                                на вашем теле,
никак
          не лезет
                          в тузы,
гнездится
                  под вывеской
                                          разных артелей,
дутых,
          как мыльный пузырь.
Зал
      парадных
                      не любит он,
по задворкам
                        ищите хвата.
Где-то он
                  закупает лен,
где-то
            хлеб
                    у нас
                              перехватывает.
Он лавку
                украсит
                              сотнею ваз...
Куда
        государственным органам!
В такую
              любезность
                                  обсахарит вас,
что вы
            прослезитесь растроганно.
Не сам
            штурмует,
                              тих да хитёр,
сначала
              движется
                              парламентёр:
он шлет
              в канцелярский замок
своих
          расфуфыренных самок.
Бывает,
              раскиснет партиец иной:
— И мне бы
                    влюбиться
                                      в звезду из кино!—
мечтает,
              ничем не замаран...
А частник
                  встает
                              за его спиной,
как демон
                  сзади Тамары.[*]
"Не угодно ли взаймы?
Что вы?
              Ах!
                    Сочтемся мы!.."
И идет
            заказ
                      на сии дрова
в артель
                гражданина Сидорова.
Больше,
              Сидоров,
подноси
              даров!
И буржуй,
                  от чувства великого,
из уральского камня,
                                        с ласкою,
им
    чернильницу с бюстом Рыкова[*]
преподнес
                  в годовщину февральскую.[*]
Он купил
                у дворника брюки
(прозодежда
                      для фининспектора),—
а в театре
                    сияют руки
всей игрой
                    бриллиантного спектра.
У него
            обеспечены рублики —
всем достояньем республики.
Миллионом набит карман его,
а не прежним
                        советским "лимоном".[*]
Он мечтает
                    узреть Романова...
Не Второго —
                        а Пантелеймона.[*]
На ложу
              в окно
                          театральных касс
тыкая
          ногтем лаковым,
он
    дает
            социальный заказ
на "Дни Турбиных" —
                                      Булгаковым.[*]
Хотя
        буржуй
                    и лицо перекрасил
и пузо не выглядит грузно —
он волк,
                он враг
                              рабочего класса,
он должен быть
                            понят
                                      и узнан.
Там,
        где речь
                        о личной выгоде,
у него
            глаза навыкате.
Там,
        где можно пролезть
                                            для своих нажив,
там
      его
            глаза — ножи.
Не тешься,
                    товарищ,
                                    мирными днями.
Сдавай
            добродушие
                                в брак.
Товарищи,
                  помните:
                                  между нами
орудует
              классовый враг.

II. Новый кулак

Кулака увидеть —
                                просто —
посмотри
                любой агит.
Вон кулак:
                    ужасно толстый,
и в гармошку сапоги.
Ходит —
              важный,
волосья —
                  припомажены.
Цепь лежит
                    тяжелым грузом
на жилетке
                    через пузо.
Первый пьяница
                            кулак.
Он гуляка из гуляк —
и целуется с попами,
рабселькорам на память.
Сам,
        отбился от руки,
всё мастачат
                        батраки.
Сам,
        прельщен оконным светом,
он,
      елозя глазом резвым,
ночью
          преда сельсовета
стережет
                своим обрезом.
Кулака
            чернят —
                            не так ли? —
все плакаты,
                        все спектакли.
Не похож
                на кулачество
                                          этот портрет.
Перекрасил кулак
                                и вид
                                          и масть.
Кулаков
              таких
                        почти и нет,
изменилась
                    кулачья видимость.
Сегодня
              кулак
                        и пашет,
                                        и сам
на тракторе
                      прет, коптя,
он лыко
              сам
                    дерет по лесам —
чтоб лезть
                    в исполком
                                        в лаптях.
Какой он кулак?!
                                Помилуй бог!
Его ль
            кулаком назовем?
Он
    первый
                выплатил
                                свой налог
и первый
                купил заем.
А зерно —
                  запрятано
чисто и опрятно.
Спекульнуть получше
на голодный случай.
У него
            никакого батрачества,
крестьянин
                    лучшего качества.
На семейном положеньице,—
чтоб не было
                        зря
                              расходца,
каждый сын
                    весною женится,
а к зиме
                опять расходится.
Пашут поле им
                          от семи до семи
батраков семнадцать
под видом семьи.
Попробуй
                разобраться!
Иной
        работник
                        еще незрел,
сидит
          под портретом Рыкова,
а сам у себя
                        ковыряет в ноздре,
ленясь,
              дремля
                          и покрикивая.
То ли дело —
                        кулак:
обхождение —
                        лак.
Все дворы
                  у него,
                                у черта,
учтены
            корыстным учетом:
кто бедняк
                    и который богатый,
где овца,
                  где скот рогатый.
У него
            на одной на сажени
семенные культуры рассажены.
Напоказ,
                для начальства глазастого,
де —
        с культурой веду хозяйство.
Но
    по-прежнему —
                              десятинами
от трехполья
                        веет сединами.
И до этого дня
                            наш советский бедняк
голосит
              на работе
                                "Дубину",
а новейший кулак
                                от культурнейших благ
приобрел
                за машиной машину.[*]
"Эх, железная,
                            пустим.
Деревенщина —
                          сама пойдет.
Заплатит,—
                    получим
                                  и пустим."
Лицо приятное,
                            ласковый глаз,
улыбка
            не сходит с губ.

Скостит
              на копейку
                                  задолженность с вас,
чтоб выпотрошить —
                                    рупь.
Год, другой —
                          и вся округа
в кабалу
                затянута туго.
Трут в поклонах
                              лбом онучи:
"Почет             Иван Пантелеймонычу."
Он добряк,
                    но дочь, комсомолку,
он в неделю
                      со света сживет.
"Где была?
                    Рассказывай толком!
Набивала
              детьми
                          живот?"
Нет управы.
                      Размякло начальство
от его
            угощения частого.
Не с обрезом
                        идет под вечер,—
притворясь,
                      что забыл о вражде,
с чаем
            слушает радиоречи —
уважаемых вождей.
Не с обрезом
                        идет
                                такой мужик.
Супротив милиции...
                                      Где ж им?!
Но врагу своему
                              сегодня
                                            гужи
он намажет
                    салом медвежьим.
И коняга,
                  страшась медведя,
разнесет
                того, кто едет.
Собакой
              сидит
                        на своем добре.
У ямы,
            в кромешной темени,
зарыта
            деньга
                        и хлеб,—
                                        и обрез
зарыт
          до поры до времени.
Кулак орудует,
                            нечего спать.
Будем крепче, чем кремни.
Никаким обрезом
                              обратно и вспять
не повернуть
                        советского времени.
Хотя
        кулак
                  лицо перекрасил
и пузо
            не выглядит грузно —
он враг
              и крестьян,
                                    и рабочего класса,
он должен быть
                            понят
                                      и узнан.
Там,
        где речь
                        о личной выгоде,
у него
            глаза навыкате.
Там,
        где брюхо
                          голодом пучит,
там
      кулачьи
                    лапы паучьи.
Не тешься,
                    товарищ,
                                    мирными днями,
сдавай
            добродушие
                                в брак.
Товарищ,
                помни:
                            между нами
орудует
              классовый враг.

1928

Примечания к стихотворению «Лицо классового врага»

Лицо классового врага. 1. Буржуй-нуво. Впервые — газ. "Комсомольская правда", М., 1928, 29 февраля. 2. Новый кулак. Впервые — газ. "Комсомольская правда", М., 1928, 21 марта (под заглавием "Кулак").

Под заголовком "Лицо классового врага" в "Комсомольской правде" до и после стихотворения Маяковского печатались очерки и корреспонденции с мест, в которых раскрывалось именно новое лицо классового врага, маскирующегося под простого советского человека. Во втором стихотворении частично использованы материалы, помещенные в газете 3 февраля 1928 года под заглавием "Лицо классового врага. "Благодетель" Николай Сидорыч Пальнов".

Новый кулак. Иллюстрация к стихотворению В. В. Маяковского «Лицо классового врага». А. М. Каневский, 1941

Новый кулак. Иллюстрация к стихотворению В. В. Маяковского «Лицо классового врага». А. М. Каневский, 1941

Далее →


Благодарим за прочтение произведения Владимира Владимировича Маяковского «Лицо классового врага»!
Читать все произведения Владимира Маяковского
На главную страницу (полный список произведений)


© «Онлайн-Читать.РФ»
Обратная связь