ГлавнаяРедьярд КиплингРикки-Тикки-Тави

Рикки-Тикки-Тави. Редьярд Киплинг

Рассказ «Рикки-Тикки-Тави» Редьярда Киплинга (1893) с иллюстрациями П. Репкина (1967)

Рассказ «Рикки-Тикки-Тави» Р. Киплинга с иллюстрациями П. Репкина, 1967

Это рассказ о великой войне, которую Рикки-Тикки-Тави вел в одиночку в ванной комнате просторного бунгало в Сеговлийском военном поселении.

Дарси, птица-портной, помогал ему, Чучундра, мускусная крыса, которая никогда не выходит на середину комнаты и всегда крадется по стенам, дала ему совет; тем не менее по-настоящему сражался один Рикки-Тикки.

Он был мангус[*], мехом и хвостом он походил на кошечку, но его голова и нрав напоминали ласку.

Его глаза и кончик беспокойного носа были розовые; любой лапкой, передней или задней, он мог почесывать себя везде, где угодно... Иллюстрация П. Репкина (1967) к рассказу «Рикки-Тикки-Тави» Редьярда Киплинга (1893)

Его глаза и кончик беспокойного носа были розовые; любой лапкой, передней или задней, он мог почесывать себя везде, где угодно; мог распушить свой хвост, делая его похожим на щетку для ламповых стекол, а когда он несся через высокую траву, его боевой клич был: рикк-тикк-тикки-тикки-тчк.

Его боевой клич был: рикк-тикк-тикки-тикки-тчк. Иллюстрация П. Репкина (1967) к рассказу «Рикки-Тикки-Тави» Редьярда Киплинга (1893)

Однажды в середине лета ливень вымыл его из норы, в которой он жил со своими отцом и матерью, и унес барахтающегося и цокающего зверька в придорожную канаву. Рикки-Тикки увидел там плывущий комок травы, изо всех сил ухватился за него и наконец потерял сознание.

Однажды в середине лета ливень вымыл его из норы, в которой он жил со своими отцом и матерью, и унес барахтающегося и цокающего зверька в придорожную канаву... Иллюстрация П. Репкина (1967) к рассказу «Рикки-Тикки-Тави» Редьярда Киплинга (1893)

Когда зверек очнулся, он, сильно промокший, лежал на середине садовой дорожки под знойными лучами солнца; над ним стоял маленький мальчик и говорил:

— Вот мертвый мангус. Устроим ему похороны.

— Нет, — ответила мать мальчика. — Унесем зверька к нам домой и обсушим его. Может быть, он еще жив.

Они внесли его в дом; очень высокий человек взял Рикки-Тикки двумя пальцами и сказал, что зверек не умер, а только почти задохнулся; Рикки-Тикки завернули в вату и согрели; он открыл глаза и чихнул.

— Теперь, — сказал высокий человек (это был англичанин, который только что поселился в бунгало), — не пугайте его и посмотрим, что он станет делать.

Труднее всего в мире испугать мангуса, потому что этого зверька, от его носика до хвоста, поедает любопытство. Девиз каждой семьи мангусов "Беги и узнай", а Рикки-Тикки был истинным мангусом. Он посмотрел на вату, решил, что она не годится для еды, обежал вокруг стола, сел и привел в порядок свою шерстку, почесался и вскочил на плечо мальчика.

Он посмотрел на вату, решил, что она не годится для еды, обежал вокруг стола, сел и привел в порядок свою шерстку, почесался и вскочил на плечо мальчика... Иллюстрация П. Репкина (1967) к рассказу «Рикки-Тикки-Тави» Редьярда Киплинга (1893)

— Не бойся, Тэдди, — сказал мальчику отец. — Так он знакомится с тобой.

— Ох, щекотно; он забрался под подбородок.

Рикки-Тикки заглянул в пространство между воротником Тэдди и его шеей, понюхал его ухо, наконец, сполз на пол, сел и почесал себе нос.

— Боже милостивый, — сказала мать Тэдди, — и это дикое создание! Я думаю, он такой ручной, потому что мы были добры к нему.

— Все мангусы такие, — ответил ей муж. — Если Тэдди не станет дергать его за хвост, не посадит в клетку, он будет целый день то выбегать из дому, то возвращаться. Покормим его чем-нибудь.

Зверьку дали кусочек сырого мяса. Оно понравилось Рикки-Тикки; поев, мангус выбежал на веранду, сел на солнце и поднял свою шерсть, чтобы высушить ее до самых корней. И почувствовал себя лучше.

— В этом доме я скоро узнаю гораздо больше, — сказал он себе, — чем все мои родные могли бы узнать за целую жизнь. Конечно, я останусь здесь и все рассмотрю.

Он целый день бегал по дому; чуть не утонул в ванной; засунул носик в чернильницу на письменном столе; обжег его о конец сигары англичанина, когда взобрался на его колени, чтобы посмотреть, как люди пишут. Когда наступил вечер, мангус забежал в детскую Тэдди, чтобы видеть, как зажигают керосиновые лампы; когда же Тэдди лег в постель, Рикки-Тикки влез за ним и оказался беспокойным товарищем: он ежеминутно вскакивал, прислушивался к каждому шороху и отправлялся узнать, в чем дело. Отец и мать Тэдди пришли в детскую посмотреть на своего мальчика; Рикки-Тикки не спал; он сидел на подушке.

— Это мне не нравится, — сказала мать мальчика, — он может укусить Тэдди.

— Мангус не сделает ничего подобного, — возразил ее муж. — Близ этого маленького зверька Тэдди в большей безопасности, чем был бы под охраной негрской собаки. Если бы в детскую теперь заползла змея...

Но мать Тэдди не хотела и думать о таких ужасных вещах.

Рано утром Рикки-Тикки явился на веранду к первому завтраку, сидя на плече Тэдди. Ему дали банан и кусочек вареного яйца. Он посидел поочередно на коленях у каждого, потому что всякий хорошо воспитанный мангус надеется, со временем, сделаться домашним животным и бегать по всем комнатам; а мать Рикки-Тикки (она жила в доме генерала в Сеговли) старательно объяснила ему, как он должен поступать при встрече с белыми.

После завтрака Рикки-Тикки вышел в сад, чтобы хорошенько осмотреть его... Иллюстрация П. Репкина (1967) к рассказу «Рикки-Тикки-Тави» Редьярда Киплинга (1893)

После завтрака Рикки-Тикки вышел в сад, чтобы хорошенько осмотреть его. Это был большой, только наполовину возделанный сад, с кустами роз Марешаль Ниель, такой высоты, какой они достигают только в оранжереях, с лимонными и апельсинными деревьями, с зарослями бамбука и чащами густой, высокой травы. Рикки-Тикки облизнул губы.

— Какой превосходный участок для охоты, — сказал он; от удовольствия его хвост распушился, как щетка для ламповых стекол, и он стал шнырять взад и вперед по саду, нюхая там и сям, и, наконец, среди ветвей терновника услышал очень печальные голоса.

— Какой превосходный участок для охоты, — сказал он; от удовольствия его хвост распушился, как щетка для ламповых стекол... Иллюстрация П. Репкина (1967) к рассказу «Рикки-Тикки-Тави» Редьярда Киплинга (1893)

Там сидели Дарси, птица-портной, и его жена. Соединив два листа и сшив их краешки листовыми фибрами, они наполнили пустое пространство между ними ватой и пухом, таким образом устроив прекрасное гнездо. Гнездо покачивалось; птицы сидели на его краю и плакали.

Там сидели Дарси, птица-портной, и его жена... Иллюстрация П. Репкина (1967) к рассказу «Рикки-Тикки-Тави» Редьярда Киплинга (1893)

— В чем дело? — спросил Рикки-Тикки.

— Мы очень несчастны, — сказал Дарси. — Один из наших птенцов вчера выпал из гнезда, и Наг съел его.

— Гм, — сказал Рикки-Тикки, — это очень печально, но я здесь недавно. Кто это Наг?

— Мы очень несчастны, — сказал Дарси. — Один из наших птенцов вчера выпал из гнезда, и Наг съел его... Иллюстрация П. Репкина (1967) к рассказу «Рикки-Тикки-Тави» Редьярда Киплинга (1893)

Дарси и его жена вместо ответа притаились в своем гнезде, потому что из-под куста донеслось тихое шипение — ужасный холодный звук, который заставил Рикки-Тикки отскочить на два фута назад. И вот из травы, дюйм за дюймом, показалась голова, а потом и раздутая шея Нага, большой черной кобры, имевшей пять футов длины от языка до хвоста. Когда Наг поднял треть своего тела, он остановился, покачиваясь взад и вперед, точно колеблемый ветром куст одуванчиков, и посмотрел на Рикки-Тикки злыми змеиными глазами, никогда не изменяющими выражения, о чем бы ни думала змея.

— Кто Наг? — сказал он. — Я — Наг! Великий бог Брама наложил на весь наш род свой знак, когда первая кобра раздула свою шею, чтобы охранять сон божества. Смотри и бойся!

— Кто Наг? — сказал он. — Я — Наг! Иллюстрация П. Репкина (1967) к рассказу «Рикки-Тикки-Тави» Редьярда Киплинга (1893)

Следующая страница →


Рикки-Тикки-Тави 2 стр. →
Страницы: 1  2  3  4
Всего 4 страниц


© «Онлайн-Читать.РФ», 2017-2024
Обратная связь