Мир со Швецией и Петр император

Недолго это уте­ше­ние радо­вало сердце Петра: 25 апреля 1719 года царе­вич скон­чался на чет­вер­том году своей жизни. Этот неожи­дан­ный удар сильно пора­зил госу­даря, поте­ряв­шего послед­нюю надежду пере­дать судьбу сво­его народа род­ному наслед­нику! Но много было твер­до­сти в этой геро­и­че­ской и в то же время бла­го­че­сти­вой душе! Отдав милого мла­денца небес­ному Отцу, Петр вме­сте с ним пере­дал Богу и буду­щую судьбу Рос­сии. Усерд­ная молитва успо­ко­ила стра­да­ния госу­даря до того, что он уже без убий­ствен­ного уны­ния мог видеть все при­го­тов­ле­ния к выносу тела царе­вича из дворца, мог даже сам про­во­дить его до места погре­бе­ния в Нев­ском мона­стыре. Его душев­ные силы были еще уди­ви­тель­нее: в эти горест­ные дни он мог, как обычно, зани­маться госу­дар­ствен­ными делами. Правда, в то время они были очень важны и тре­бо­вали осо­бен­ного вни­ма­ния царя: Шве­ция лиши­лась сво­его короля-героя, и новые опас­но­сти угро­жали России.

Вы удив­ля­е­тесь, дру­зья мои, что смерть Карла XII, вме­сто того чтобы успо­ко­ить наше Оте­че­ство, гото­вила ему новые беды! Да, к несча­стью, это было так! В послед­нее время своей жизни Карл имел очень умного мини­стра Герца, кото­рый, пони­мая всю пользу дружбы между двумя такими вели­кими госу­да­рями, какими были Петр I и Карл XII, ста­рался поми­рить их, и его ста­ра­ния при­но­сили успех, тем более что Петр был недо­во­лен сво­ими союз­ни­ками. Вы помните, как долго соби­ра­лись они послать на помощь ему свои вой­ска? Впо­след­ствии они не только не изме­нили свою мед­ли­тель­ность, но их нерас­по­ло­же­ние к Рус­скому царю так уси­ли­лось, что для него гораздо выгод­нее было мириться с дав­ниш­ним вра­гом, искав­шим этого при­ми­ре­ния, чем помо­гать в борьбе про­тив него своим новым союз­ни­кам. И вот в то время, когда надежда на мир уже каза­лась близ­кой, Карл XII был неожи­данно убит при осаде Нор­веж­ского городка Фри­дрих­сгалля, и его смерть уни­что­жила все, чего с боль­шим тру­дом уда­лось достиг­нуть Герцу. Пре­стол Карла достался его млад­шей сестре, Уль­рике-Эле­о­норе, супруге принца Гес­сен­ского, хотя пле­мян­ник ее, Фре­де­рик, гер­цог Гол­ш­тин­ский, имел гораздо больше прав на наслед­ство. Петр знал моло­дого, оби­жен­ного гер­цога и покро­ви­тель­ство­вал ему. Этого было уже довольно, чтобы встре­во­жить новую коро­леву, кото­рую и без того ста­ра­лись поссо­рить с Рус­скими их преж­ние союз­ники Австрийцы, Дат­чане, Ган­но­верцы и даже Англи­чане. Но что же было с Уль­ри­кой-Эле­о­но­рой, когда она услы­шала, что гер­цог Гол­ш­тин­ский пред­ло­жил свою руку дочери Петра, царевне Анне, и Петр с удо­воль­ствием при­нял пред­ло­же­ние? Страх, что царь захо­чет помочь сво­ему буду­щему зятю полу­чить при­над­ле­жа­щий ему по закону пре­стол, заста­вил Швед­скую коро­леву как можно ско­рее соеди­ниться с непри­я­те­лями Рос­сии, и вот вме­сто ожи­да­е­мого мира к Рус­ским при­ле­тела весть о новой войне, еще страш­нее преж­ней, потому что союз­ни­ками Шве­дов были уже теперь и Англи­чане со своим силь­ным все­гда сла­вив­шимся флотом.

Петр не только со своей обыч­ной твер­до­стью услы­шал эту новость, но даже ска­зал при этом сле­ду­ю­щие слова: «Я два раза пред­ла­гал мир моему брату Карлу: сна­чала по необ­хо­ди­мо­сти, а потом из вели­ко­ду­шия; теперь же получу его у Шве­дов силой!» И это было испол­нено с точ­но­стью. Петр в самом деле силой заста­вил упря­мых Шве­дов поми­риться и вот каким обра­зом: имея в числе кораб­лей и судов сво­его флота очень много галер, царь соста­вил из них осо­бен­ный флот, отдель­ный от кора­бель­ного, и отпра­вил его в Бал­тий­ское море с при­ка­зом опу­сто­шить берега Шве­ции огнем и ору­жием. Гене­ралы: князь Голи­цын и Ласси, бри­га­дир Мен­г­ден, коман­диры раз­ных отде­ле­ний нового флота испол­нили при­каз госу­даря, и запы­лав­шие города и селе­ния на бере­гах Шве­ции силь­нее вся­ких слов пока­зали коро­леве необ­хо­ди­мость заклю­че­ния мира с Рус­скими. Она и ее супруг, уже объ­яв­лен­ный также коро­лем Шве­ции, пред­ло­жили, нако­нец, сами этот мир и прежде всего умо­ляли Петра отве­сти его страш­ные галеры от разо­рен­ных бере­гов Шве­ции. С искрен­ней радо­стью царь испол­нил их жела­ние, и тот­час же отпра­вил тай­ного совет­ника барона Остер­мана в Фин­лянд­ский горо­док Ништадт, выбран­ный местом для про­ве­де­ния мир­ных переговоров.

Но и тут Шведы, наде­ясь на помощь Англи­чан, при­слав­ших к ним более 28 кораб­лей, долго мед­лили и не согла­ша­лись на все усло­вия, пред­ло­жен­ные Пет­ром. Тогда он, поте­ряв тер­пе­ние, при­ка­зал снова галер­ному флоту высту­пить в поход. Швед­ские селе­ния и леса по бере­гам Бот­ни­че­ского залива заго­ре­лись до горо­дов Вазы и Умео! Вме­сте с этим страш­ным пожа­ром, нако­нец, потухла про­дол­жи­тель­ная война Шве­дов с Рус­скими: король и коро­лева согла­си­лись на все пред­ло­же­ния царя, и зна­ме­ни­тый для Рос­сии Ништадт­ский мир был заклю­чен 30 авгу­ста 1721 года.

Выгоды этого мира были бес­чис­ленны. Утвер­див в веч­ном вла­де­нии нашего Оте­че­ства обла­сти: Лиф­лян­дию, Эст­лян­дию, Ингер­ман­лан­дию, Каре­лию и часть Фин­лян­дии с горо­дами Кекс­голь­мом и Выбор­гом, этот мир осу­ще­ствил вели­кий план Петра: он соеди­нил его народ с Евро­пей­цами и тем самым в пол­ной мере воз­на­гра­дил царя за все труды и опас­но­сти, каким он под­вер­гался в про­дол­же­ние этой более чем два­дца­ти­лет­ней войны!

Зато как же и радо­вался он этому счаст­ли­вому окон­ча­нию! Как весело празд­но­вал полу­чен­ное изве­стие о мире! С каким тор­же­ством объ­явил о нем народу! Это важ­ное объ­яв­ле­ние было сде­лано 4 сен­тября, в день полу­че­ния изве­стия. Две­на­дцать дра­гун и с ними два тру­бача, оде­тые в зеле­ные мун­диры с белыми таф­тя­ными^[*] пере­вя­зями через плечо и со зна­ме­нами, укра­шен­ными лав­рами, ездили по городу и почти на каж­дой улице повто­ряли свою тор­же­ствен­ную новость.

Но это было только объ­яв­ле­ние о мире; насто­я­щее же его тор­же­ство не могло быть отпразд­но­вано так скоро: при­го­тов­ле­ния к нему заняли много вре­мени. К тому же Рос­сия гото­ви­лась празд­но­вать не одно это тор­же­ство, но вме­сте с ним и дру­гое, не менее важ­ное — тор­же­ство глу­бо­кой бла­го­дар­но­сти своей к ее государю.

Уже давно между под­дан­ными Петра умень­ши­лось число недо­воль­ных им и новым поряд­ком, вво­ди­мым в обра­зо­ва­ние; уже давно боль­шая и луч­шая часть из них поняла, что все учре­жден­ные пере­мены вво­дятся для их сча­стья, и в заго­воре царе­вича Алек­сея уже не участ­во­вали зна­ме­ни­тей­шие бояре, а почти все были из при­вер­жен­цев преж­ней царицы, зна­чит, уже можно было ска­зать, что все Рус­ские согласно ува­жали того, кто был достоин ува­же­ния всего света. Заклю­чен­ный мир, так бли­ста­тельно осу­ще­ствив­ший наме­ре­ния госу­даря, при­да­вал новую живость бла­го­дар­ным чув­ствам его под­дан­ных, тем более, что неза­долго до этого Петр пред­ста­вил новое дока­за­тель­ство своей оте­че­ской заботы о сча­стье народа: для луч­шего про­из­вод­ства дел по всем частям госу­дар­ствен­ного управ­ле­ния он учре­дил вме­сто при­ка­зов, о кото­рых, навер­ное, пом­нят мои чита­тели, Госу­дар­ствен­ные кол­ле­гии. Это ново­вве­де­ние было чрез­вы­чайно полезно, потому что в преж­них при­ка­зах реше­ние зави­село от воли одного судьи, а в кол­ле­гиях — от несколь­ких, и началь­ник каж­дой кол­ле­гии, назы­вав­шийся пре­зи­ден­том или пред­се­да­те­лем, не мог ничего сде­лать без согла­сия своих това­ри­щей, дру­гих чле­нов кол­ле­гии. Таким обра­зом, ни одно дело не могло больше зави­сеть, как это слу­ча­лось прежде, от при­хоти одного чело­века, а под­вер­га­лось рас­смот­ре­нию и обсуж­де­нию многих.

Учре­жден­ных кол­ле­гий сна­чала было девять: Кол­ле­гия Ино­стран­ных Дел засту­пила на место Посоль­ского при­каза; Камер-кол­ле­гия^[*] зани­ма­лась госу­дар­ствен­ными дохо­дами; Юстиц-кол­ле­гия^[*] смот­рела за судо­про­из­вод­ством; Вот­чин­ная кол­ле­гия заме­нила Помест­ный при­каз; госу­дар­ствен­ные счета про­ве­ря­лись Реви­зион-кол­ле­гией. Всеми делами, кото­рые каса­лись флота, управ­ляла Адми­рал­тейств-кол­ле­гия; всеми воен­ными делами — Воен­ная; всеми тор­го­выми, а также всеми кана­лами, доро­гами и тамож­нями — Ком­мерц-кол­ле­гия*. В Берг- и Ману­фак­тур-кол­ле­гии^[*] были все гор­ные заводы, фаб­рики и ману­фак­туры. Вме­сте с осно­ва­нием кол­ле­гий, пред­на­зна­чен­ных для улуч­ше­ния пра­во­су­дия, Петр не забыл и того, что глав­ную основу пра­во­су­дия состав­ляют законы, и поэтому для усо­вер­шен­ство­ва­ния всех издан­ных преж­ними госу­да­рями зако­нов и для раз­ра­ботки новых, став­ших необ­хо­ди­мыми в связи с пре­об­ра­зо­ва­ни­ями в цар­стве, он учре­дил из чле­нов кол­ле­гий Комис­сию для состав­ле­ния нового уложения.

Зани­ма­ясь столь важ­ными учре­жде­ни­ями, царь нахо­дил время думать о дру­гом вели­ком наме­ре­нии. Оно каса­лось духо­вен­ства. Давно уже он нахо­дил излиш­ней в прав­ле­нии власть пат­ри­ар­хов, почти рав­няв­шу­юся цар­ской. Зная из исто­рии несколько при­ме­ров бес­по­ряд­ков, какие могут про­изойти в подоб­ном слу­чае, Петр давно решил обхо­диться без пат­ри­арха, и поэтому не назна­чал нового пат­ри­арха на место послед­него, Адри­ана, умер­шего в 1700 году. Чтобы поне­многу при­учать под­дан­ных к этой ново­сти, он объ­явил сна­чала, что не имеет вре­мени из-за войны со Шве­дами заняться избра­нием нового пат­ри­арха, поэтому откла­ды­вает это избра­ние и пору­чает управ­лять всеми духов­ными делами Рязан­скому мит­ро­по­литу Сте­фану Явор­скому. Во время войны госу­дарь про­дол­жал откла­ды­вать это избра­ние и, нако­нец, в январе 1721 года, когда уже все при­выкли к жизни без пат­ри­арха, реши­тельно объ­явил, что его больше не будет в Рос­сии и все духов­ные дела пору­ча­ются свя­щен­ному собору, назван­ному Свя­тей­шим Пра­ви­тель­ству­ю­щим Сино­дом^[*]. Обра­зо­ва­ние этого вер­хов­ного духов­ного суда было такое же, как и Сената. Пра­вила его и вообще все, что каса­лось жизни и состо­я­ния духо­вен­ства, состав­лены были одним из зна­ме­ни­тей­ших уче­ных того вре­мени и любим­цем Петра — архи­епи­ско­пом Псков­ским Фео­фа­ном Про­ко­по­ви­чем. Народ, уже с дове­рием отно­сив­шийся ко всему, что делал его госу­дарь, без ропота при­нял новое учре­жде­ние и в ско­ром вре­мени почув­ство­вал его пользу.

Все эти зна­ме­ни­тые дела, кото­рые Петр обду­мы­вал и очень часто даже про­во­дил в жизнь, одно­вре­менно пере­нося труд­но­сти войны или жесто­кие душев­ные огор­че­ния, убе­ди­тельно дока­зы­вали необык­но­вен­ное его вели­чие. Глу­боко чув­ствуя это, Рус­ские, осы­пан­ные его бла­го­де­я­ни­ями, желали пока­зать перед целым све­том и свою бла­го­дар­ность, и ту при­зна­тель­ность, с какой все сосло­вия отно­си­лись к высо­ким каче­ствам госу­даря. С таким наме­ре­нием все члены Синода и Сената собра­лись вме­сте за два дня до назна­чен­ного празд­но­ва­ния заклю­че­ния мира и, решив пред­ло­жить Петру титул Импе­ра­тора и назва­ние Отца Оте­че­ства и Вели­кого, пись­менно про­сили его через князя Мен­ши­кова о при­ня­тии этих названий.

Долго скром­ность госу­даря не поз­во­ляла ему при­нять эти гром­кие имена, но, нако­нец, убеж­де­ния любимца, сена­то­ров и духо­вен­ства заста­вили его согла­ситься: в день празд­но­ва­ния мира было назна­чено тор­же­ственно выпол­нить общее желание.

С нетер­пе­нием ожи­дали жители север­ной сто­лицы этого радост­ного дня! Это было 22 октября 1721 года. С самого утра засу­е­тился народ по ули­цам Петер­бурга, еще нико­гда не видев­шего такого зна­ме­ни­того празд­ника. Все тол­пи­лись около Тро­иц­кого собора. Там ожи­дали к обедне госу­даря со всем дво­ром. Два­дцать девять пол­ков с пуш­ками, тру­бами и литав­рами уже сто­яли там в строй­ном порядке. Гор­де­ливо и весело посмат­ри­вали вокруг себя храб­рые воины, радостно и почти­тельно здо­ро­ва­лись с ними толпы любо­пыт­ных, со всех сто­рон окру­жав­шие их. Раз­дался бла­го­вест^[*] к обедне. Все — и воины, и граж­дане — набожно пере­кре­сти­лись и обра­тили взоры в ту сто­рону, откуда надо было ехать царю. Вскоре уви­дели его при­бли­же­ние вме­сте с цари­цей и всем семей­ством. Радост­ные при­вет­ствия встре­тили и про­во­дили Петра до самого входа в цер­ковь. Там после обедни был про­чи­тан слав­ный для Рус­ских трак­тат Ништадт­ского мира, и потом архи­епи­скоп Фео­фан Про­ко­по­вич про­из­нес речь, в кото­рой, пред­ста­вив кратко все вели­кие дела царя, назвал его достой­ным имени Отца Оте­че­ства, Импе­ра­тора и Великого.

Канц­лер^[*], граф Голов­кин, повто­рил от всех госу­дар­ствен­ных чинов такое же при­вет­ствие и закон­чил вос­кли­ца­нием: «Виват! Виват! Виват! Петр Вели­кий, Отец Оте­че­ства, Импе­ра­тор Всероссийский!»

Три раза повто­рено было это вос­кли­ца­ние всеми нахо­див­ши­мися в церкви, и всем наро­дом и вой­ском, окру­жав­шим ее. В это же самое время раз­да­ва­лись в воз­духе коло­коль­ный звон, звуки труб и литавр, пушеч­ные и ружей­ные выстрелы.

Так совер­ши­лось тор­же­ствен­ное при­ня­тие Пет­ром бла­го­дар­ных чувств его народа. Новый импе­ра­тор, не менее бла­го­дар­ный своим това­ри­щам за одер­жан­ные победы, в тот же день спе­шил награ­дить каж­дого по заслу­гам. Князь Мен­ши­ков, Сивере и Гор­дон пожа­ло­ваны были в вице-адми­ралы; вице-адми­рал Крюйс в адми­ралы Синего флага^[*], а граф Брюс и барон Остер­ман за искус­ство и успех, с кото­рыми вели они пере­го­воры в Ништадте, были награж­дены дерев­нями и деньгами.

Празд­ники про­дол­жа­лись три дня, и каж­дый вечер были иллю­ми­ни­ро­ваны^[*] корабли и Петер­бург­ские дома; каж­дый вечер горел пре­крас­ный фей­ер­верк. Вы, навер­ное, дога­да­е­тесь, милые дети, что в этом весе­лии госу­даря и сто­лицы не был забыт и про­стой народ, столь люби­мый Пет­ром: для него были выстав­лены жаре­ные быки и раз­ного рода птицы, также хлебы, калачи и сайки; а из двух фон­та­нов било крас­ное и белое вино, не говоря уже о целых боч­ках меда и пива, кото­рые весе­лые гости царя быстро опо­рож­няли за слав­ный мир и сча­стье России.

Следующая страница →

© «Онлайн-Читать.РФ», 2017-2026. Произведения русской и зарубежной классической литературы бесплатно, полностью и без регистрации.
Обратная связь