Из всех детей Ин. 4 остались в живых только двое: двадцатисемилетний царевич Федор, сын любимой супруги его Анастасии Романовны, и пятимесячный царевич Дмитрий, сын последней царицы Марии Федоровны из рода Нагих. Первого он объявил своим наследником, второму назначил в удел вместе с матерью город Углич. Никогда отец и сын не имели так мало сходства между собой, как Иоанн IV и его наследник; никогда после такого гневного, жестокого, могущественного государя не бывало такого кроткого и слабого.
Федор от природы был робок, застенчив и чрезвычайно набожен: одна мысль согрешить в чем-нибудь перед Богом была так ужасна для него, что с самого начала своего царствования, чувствуя свои слабые способности и боясь оттого дурно исполнить великие обязанности государя и тем прогневить Бога, смиренный царь отказался от занятий государственными делами. Он не знал, что таким образом гневил Бога гораздо больше, потому что для Него всегда приятнее видеть, когда люди не только усердно молятся, но и подтверждают делами свои слова. А Федор, проводя большую часть дня в посте и молитве, не делал от излишней ненадеянности на себя и половину того, что мог бы сделать и с самыми слабыми способностями. При таком бездействии нового государя народ мог бы сделаться еще несчастнее, чем был при всех жестокостях прежнего. Однако Бог избавил его от этой новой опасности.
При дворе Федора был человек, щедро одаренный от природы всем, чего недоставало молодому царю, способный исполнить все его трудные обязанности; человек, который заслужил бы вечную благодарность Русских, если бы впоследствии не совершил одного ужасного преступления. Это был Борис Федорович Годунов, брат молодой царицы Ирины, супруги Федора, воспитанный во дворце и с самого детства сделавшийся любимцем и грозного Иоанна, и его кроткого сына. Необыкновенная красота, величественный вид, редкий ум, приятное обхождение отличали Бориса еще в цветущей молодости, когда он как родственник и царский воспитанник находился в числе страшных опричников. Никогда не участвуя в их жестокостях, он являлся как ангел-утешитель к несчастным, которые страдали от бесчеловечных поступков ужасной дружины; помогал им деньгами, облегчал их судьбу нежным участием, иногда осмеливался просить за них Иоанна, и даже многие говорили, что он подал грозному царю первую мысль об уничтожении опричнины.
Одним словом, Борис делал все, чем только можно заслужить любовь народа, и в полной мере достиг своего желания: все с восхищением смотрели на умного и миловидного брата прелестной царицы, все любили молодого боярина, всегда доброго и ко всем приветливого. Но к несчастью, при этой наружной доброте и приветливости во властолюбивом сердце Бориса, в его хитром уме таилась гордая мысль быть первым человеком в государстве по близкому родству с супругой Федора. После несчастной смерти старшего царевича эта мысль еще более укрепилась в пылкой голове молодого честолюбца: будущим царем был супруг его нежной сестры, князь робкий, слабый, вовсе не способный царствовать, чрезвычайно любивший свою супругу и совершенно покорный ее воле. Правда, она не употребляла во зло эту власть, потому что была доброй и кроткой женщиной; но зато ее брат надеялся в полной мере пользоваться слабостью Федора и точно не ошибся: молодой царевич, сделавшись государем, радовался, что имеет такого умного родственника, и без всяких размышлений о последствиях поручил ему все государственные дела, оставив при себе только одно имя царя.
Народ, привыкший видеть в Ирине свою милую благодетельницу, привыкший называть ее второй Анастасией, не только не роптал, но даже радовался, что ее добрый брат, не боявшийся защищать несчастных перед жестоким царем, помогает слабому и больному Федору управлять государством. За эту помощь Борису был пожалован титул «слуги». Этот титул был знаменитее боярского, и на протяжении целого столетия был дан только трем вельможам: князю Симеону Ряполовскому, спасшему от злобы Шемяки маленького Ин. 3; князю Ивану Михайловичу Воротынскому за его славные победы и сыну его, князю Михаилу, за взятие Казани. Ум Бориса, его познания, твердость нрава были необходимы для царя, и Борис, оставшись только правителем России, ближним великим боярином и, наконец, слугой Федора, остался бы благодетелем нашего Отечества и великим человеком своего времени. Но он захотел быть царем, захотел увеличить свое несметное богатство сокровищами всего государства, и с этой минуты слава его помрачилась, все великие достоинства потеряли свою цену: Борис начал приготовляться к ужасному злодейству, которое поразит ваши нежные сердца, мои милые читатели!
Эта перемена в расположении души правителя, это беспокойство, которое всегда приметно в человеке, когда у него есть какое-нибудь злое намерение, не скрылись от проницательных глаз добрых вельмож, заседавших вместе с ним в боярской Думе. Они начали подозревать, какого рода замыслы могли таиться в гордом сердце любимого брата царицы при государе, не имевшем детей, и в страхе за жизнь царя, хотя слабого, но все-таки любезного народу, в страхе за жизнь маленького царевича Дмитрия — наследника престола и последнего из Рюриковичей, последней надежды Русских, — добрые и верные бояре вместе с митрополитом Дионисием и со многими дворянами и купцами Московскими решились открыться Федору и умолять его быть осторожным; но прежде, чем они успели сделать это, хитрый правитель узнал через своих приверженцев о заговоре и жестоко отомстил за него.
Наказав смертью купцов, ссылками бояр и князей Шуйских, Мстиславских, Татаевых, Урусовых, Колычевых, жестокий Борис в своем гневе не пощадил и знатнейшего из Шуйских, спасителя Пскова и чести Русского имени, героя, которому удивлялись все народы Европы, — знаменитого князя Ивана Петровича! Считая его главным и, может быть, самым опасным врагом, Годунов был недоволен одной ссылкой его на Белоозеро: он приказал удавить его в темнице! Даже и митрополит, несмотря на всю важность своего звания, не остался без наказания: его сослали в один из Новгородских монастырей. Теперь вы можете судить, как велика была власть Бориса! Хотя он всегда отдавал свои приказания от имени царя, но все знали и в России, и даже в иностранных землях, что Федор не занимался ничем, кроме молитв и разговоров с монахами и священниками, и что один Борис управлял государством. С ним одним чужеземные государи имели сношения по своим разным делам; к нему одному приезжали их посланники, и надо отдать справедливость его искусному правлению — Россия уже не показывала той слабости, которая печалила наших предков в последние годы царствования Ин. 4. Крымцы, Литовцы, Поляки, Датчане, Шведы, Немцы, даже страшные в то время для всей Европы Турки уважали Русских и не тревожили их владений, которые в 1591 году еще увеличились возвращением от Шведов завоеванных ими наших городов: Яма, Копорья, Иван-города и всей Карельской области.
Эту войну со Шведами начал Борис с тем намерением, чтобы ослабить их силы против нас. Надо сказать вам, милые читатели, что в это время славный Польский король Баторий умер, и на престол Поляки и Литовцы выбрали его племянника и сына Шведского короля, принца Сигизмунда. Вы можете представить, что с тех пор Польша и Швеция как будто бы породнились и могли действовать заодно против своей соседки, России. Но Борис, умный, проницательный, твердый, умел расстраивать вредные для наших предков намерения этих двух союзниц, умел внушать им страх к Русским. Борис умел бы сделать многое для славы своего Отечества и своей собственной, если бы не его властолюбие! Оно затмило его громкую славу, оно призвало на него гнев Божий, оно погубило последнюю ветвь знаменитого поколения святого Владимира: последнего сына Иоанна, составлявшего надежду России.
© «Онлайн-Читать.РФ», 2017-2026. Произведения русской и зарубежной классической литературы бесплатно, полностью и без регистрации.
Обратная связь