Положась на храбрость Казаков, Иоанн не беспокоился о своих южных областях. Швеция и Ливония также не были страшны: они ничего более не желали, как свободной торговли с Россией. Польским королем был уже не беспокойный Сигизмунд, умерший в 1548 году, а его сын Август, который больше забавлялся, чем занимался государственными делами. Итак, почти со всех сторон Иоанн мог быть спокоен: одни Казанцы постоянно нападали на наши области. Всегдашняя ненависть их к Русским стала еще сильнее с тех пор, как Казанью завладели Крымские ханы. Саип-Гирей после смерти своего брата Магмета уехал управлять Крымом, а в Казани оставил своего племянника Сафа-Гирея; законный же царь Казанцев Шиг-Алей, изгнанный своим народом, жил в Москве под покровительством Русского государя. Несколько раз Иоанн возвращал ему потерянный престол, но вскоре тот опять лишался его. Казанцы не любили Шиг-Алея за то, что он признавал власть России над Казанью и был всегда верен Иоанну.
В 1549 году умер Сафа-Гирей. Наследником его остался двухлетний сын, Утемиш-Гирей; правительницей Казани во время малолетства сына была его мать, царица Сююнбека, или Сумбека. Смотря на эту молодую женщину, совсем не привыкшую к государственным делам, и на маленького Утемиш-Гирея, еще не умевшего говорить, многие из вельмож Казанских боялись за свое Отечество и послали к Крымскому хану просить защиты от Русского царя. Другие, верные своему законному государю, Шиг-Алею, звали его на Казанский престол и клялись в вечной верности ему и России. Можно представить себе, какая суматоха была тогда в Казани. Каждый делал, что хотел, и огорченная Сумбека часто плакала, не зная, как справиться со своими непокорными подданными.
Между тем Иоанн Васильевич спешил воспользоваться таким состоянием врагов, более ста лет разорявших его подданных своими набегами, и с лучшим воинством и царем Шиг-Алеем пошел сам на Казань. Это был тот самый поход, во время которого построен был город Свияжск. Полудикие народы — Чуваши, Мордва*, Черемисы*, — жившие в его окрестностях и бывшие данниками Казанцев, так удивились неожиданному появлению этого прекрасного города на своей высокой горе, так поражены были волшебной, по их мнению, силой того, кто мог сделать это, что сами послали своих знатных людей к Иоанну и просили его взять их в подданство к себе.
Умный государь предвидел большую пользу от новых подданных: отдаляясь от Казани, они уменьшали силы ее и увеличивали его собственные, и потому Иоанн принял их благосклонно, осыпал милостями и подарками и не обманулся в своих ожиданиях. Казанцы, потеряв помощь столь многих данников, стали гораздо сговорчивее и скоро согласились на все требования Русского государя, признали царем своим Шиг-Алея и отправили в Москву Сумбеку и ее сына.
Хотя потомки Крымских ханов беззаконно владели Казанским престолом, все же жалко было смотреть, как эта бедная государыня, еще так недавно гордившаяся своей славой и красотой, теперь слабая и печальная, отправлялась пленницей в Русскую столицу. Тихо ехала она в колеснице до реки Казанки, где стояла богатая лодка. За ней пестуны несли на руках маленького Утемиш-Гирея, который, ничего не понимая, радовался новой прогулке и весело улыбался.
Бывшая царица, садясь в лодку, печально поклонилась народу, провожавшему ее, и навсегда простилась с ним.
Между тем беспокойные Казанцы недолго были довольны новым царем, хотя, правду сказать, и сам Шиг-Алей был виноват: он обходился с ними слишком жестоко, чем и заставил всех возненавидеть себя. Дело дошло до того, что через несколько месяцев Казанские послы приехали в Москву и объявили Иоанну Васильевичу, что Казань умоляет его избавить ее от Шиг-Алея и дать Московского наместника, которому она будет повиноваться охотнее, чем своему жестокому царю.
Иоанн еще раз милостиво выслушал Казанцев, еще раз исполнил их просьбу: убедил Шиг-Алея выехать из Казани и сделал ее наместником князя Микулинского. Покорение беспокойного царства казалось ему совершившимся делом, но прежде, чем князь Микулинский успел доехать туда, Казань еще раз изменила.
На эту, уже последнюю измену склонил ее опять Крымский хан, но уже не Саип-Гирей, недавно умерший, а племянник его, Девлет-Гирей. Он обещал Турецкому султану, начинавшему бояться могущества России, спасти Казань и поддержать прежнюю славу Татарского царства. Сделав Казанским царем Астраханского царевича Едигера, Девлет-Гирей отправил его туда, а сам, зная, что Иоанн занят теперь одной Казанью и что даже большая часть казаков находится там у него на службе, вздумал напасть на Русские области.
Но благоразумие, храбрость и более всего вера Иоанна спасли Россию. Надеясь на Бога, помогающего справедливости, он принял сам начальство над войском, несмотря на слезы царицы Анастасии и всего народа, которые умоляли его беречь свою драгоценную жизнь и остаться в Москве. Утешая плачущих и обнимая свою нежную супругу, он показал такую твердость, какой нельзя было ожидать от молодого царя. Смотря на его веселое, мужественное лицо, все и даже самые слабые люди ободрялись и с надеждой прощались с ним 16 июня 1552 года.
Эта надежда была ненапрасна: не прошло и месяца, как Крымский хан бежал из России скорее, чем пришел туда, а победитель его отправился в поход на Казанцев. Однако покорение этого мятежного народа дорого стоило Русским, несмотря на то, что они имели гораздо больше познаний в военном искусстве, чем Казанцы. Здесь первый раз в нашей истории говорится о подкопах, с помощью которых Русские взрывали Казанские стены и башни, и которые помогли им, наконец, ворваться в город и одержать полную победу.
Предки наши очень гордились этой победой и имели на то полное право, потому что Казанцы, решившись скорее умереть, чем покориться, сражались так отчаянно, что осада Казани, несмотря на все убеждения Иоанна Васильевича, на все мирные предложения его, продолжалась с августа до 1 октября. В этот день был предпринят решительный приступ, взорвано несколько новых подкопов, и после геройства, почти невероятного с обеих сторон, гордая Казань, наконец, сдалась Русскому войску, которым командовал знаменитый князь Воротынский, и назвала государем своим Иоанна Васильевича.
Но жители ее прежде чем, решились на это, сделали все, что только подавало им малейшую надежду на спасение своего царства: они поджигали свои дома, сражались даже посреди города, на улицах, и, наконец, царь их, Едигер, с остальными Казанцами еще около часа защищался в укрепленном царском дворце. Но храбрость Русских победила все. Не гордясь своей победой, они приписывали ее святой помощи Бога, и благочестивый государь, войдя в пылавший город, прежде всего принес благодарность своему небесному помощнику и, отслужив молебен у главных городских ворот, называвшихся Царскими, поставил на этом месте крест и назначил быть там первой христианской церкви. Тут же после молебна представили ему бывшего Казанского царя, Едигера. Иоанн принял его с кротостью и, видя, что он раскаивается в своем упрямстве и желает креститься в христианскую веру, не упрекал его ни в чем. Впрочем, молодой государь был так счастлив своей славной победой, так радовался покорению знаменитого царства, так утешался мыслью, что подданные его навсегда избавились от жестоких нападений Казанцев, что ему не хотелось ни на кого сердиться: он был ласков со всеми, благодарил за храбрость и знатных воевод, и простых воинов, утешал раненых, плакал об убитых, заботился даже о врагах, хвалил их мужество и так обходился с побежденными, что разбежавшиеся жители Казани на другой же день возвратились в дома свои и стали его верными подданными.
Наведя новый порядок в Казани, сделав наместником ее князя Александра Горбатого-Шуйского, а товарищем его князя Серебряного и оставив у них около 5000 войска, Иоанн Васильевич отправился 11 октября в Москву. Нельзя описать, с какой радостью встречали его по всей дороге! Молодой двадцатидвухлетний победитель жестокого и отчаянно храброго народа, 115 лет разорявшего Россию, казался всем человеком неземным, казался ангелом, посланным Богом вознести наше Отечество выше других государств! Мы в настоящее время никак не можем понять всей радости, которую чувствовали наши предки, услышав о победе Иоанна! Это был какой-то неизъяснимый восторг, о котором все историки говорят, как поэты.
В то самое время, когда Москва готовилась встретить любимого государя, судьба, казалось, хотела дать ему почувствовать все счастье, которое только может быть дано человеку: у него родился первый сын и наследник — царевич Дмитрий. Эта новая радость восхитила сердце Иоанна: он не знал, как благодарить Бога за все милости, посылаемые ему! Чувствуя всю их значимость, он со слезами на глазах подъезжал к столице и еще за шесть верст от нее был встречен народом, который теснился около его лошади, целовал его ноги, руки и беспрестанно кричал: «Многие лета царю благочестивому, победителю варваров, избавителю христиан!» Ласково кланяясь на все стороны, государь едва мог проехать сквозь тесные ряды народа. Отслушав молебен в Успенском соборе, Иоанн поспешил во дворец. Здесь-то обнимая супругу и сына, слушая поздравления окружавших его вельмож, видя искреннюю любовь народа, толпившегося с радостными криками на дворцовой площади, молодой герой почувствовал всю цену счастья, каким Бог наградил его твердое намерение исправиться, и благословил минуту своей чудесной перемены. Ах! Если бы он навсегда остался таким, каким был в это незабвенное время! Тогда Россия назвала бы его не Грозным, а Великим Иоанном!
© «Онлайн-Читать.РФ», 2017-2026. Произведения русской и зарубежной классической литературы бесплатно, полностью и без регистрации.
Обратная связь