Детство и первая молодость Ин. 4 от 1538 до 1546 года

Из всех людей, кото­рых вы зна­ете, дети, никто не любил вас так нежно, как ваши роди­тели. С какой забо­той ста­ра­ются они сде­лать вас доб­рыми, умными, любез­ными! Как весе­лят их малей­шие ваши успехи! Как огор­чают недо­статки! Ничем нельзя обра­до­вать их более таких слов: «Какие доб­рые дети у вас! Как они хорошо зани­ма­ются уче­ньем своим! Как хорошо ведут себя во всем! Вы очень, очень счаст­ливы!» Слу­шая это, все роди­тели чув­ствуют себя счаст­ли­выми и воз­на­граж­ден­ными за все те бес­чис­лен­ные хло­поты и заботы, из кото­рых и состоит для них вос­пи­та­ние детей. Эти хло­поты и заботы в самом деле бес­чис­ленны. Вспом­ните все то, что они делают для вас каж­дый день — и вы сами пой­мете, что чужой чело­век нико­гда не поду­мает, нико­гда не дога­да­ется и даже нико­гда не захо­чет сде­лать так много. Стало быть, потеря роди­те­лей — это есть такое несча­стье для ребенка, кото­рое не может срав­ниться ни с каким дру­гим. Очень редко может он встре­тить людей, кото­рые могли бы в пол­ной сте­пени заме­нить его роди­те­лей. Иоанн IV даже на троне не нашел таких! О! Как вы пожа­ле­ете этого малень­кого госу­даря, когда узна­ете, что было с ним после смерти матери!

Управ­ле­ние госу­дар­ством оста­лось тогда в руках Бояр­ской Думы, или, лучше ска­зать, в руках тех бояр, кото­рые, будучи сме­лее дру­гих, при­сво­или себе власть над всеми. То были кня­зья Шуй­ские, потомки кня­зей Суз­даль­ских, все­гда нена­ви­дев­шие вели­ких кня­зей за уни­что­же­ние уде­лов. Глав­ным из них был князь Васи­лий Васи­лье­вич. Под­чи­нив себе раз­ными спо­со­бами и сред­ствами мно­гих бояр и санов­ни­ков, он объ­явил себя как раз в день кон­чины Елены глав­ным в прав­ле­нии и через неделю велел схва­тить князя Телеп­нева и его сестру, боярыню Агрип­пину, быв­шую люби­мой вос­пи­та­тель­ни­цей при малень­ком Иоанне. Ни просьбы, ни слезы бед­ного малютки-госу­даря не спасли его любим­цев — и пер­вого Шуй­ский умо­рил голо­дом в тем­нице, вто­рую сослал в неболь­шой город Кар­го­поль и велел постричь в мона­хини. Чтобы еще надеж­нее утвер­дить власть свою, он поста­рался стать род­ствен­ни­ком госу­даря и жениться на его дво­ю­род­ной сестре.

Но несмотря на все это, Бог не поз­во­лил ему долго управ­лять Рос­сией, и через несколько меся­цев он зане­мог и умер, оста­вив всю власть в руках сво­его род­ного брата, князя Ивана Васи­лье­вича Шуй­ского. Бед­ное наше Оте­че­ство еще более тер­пело при этом новом пра­ви­теле: он не имел ника­ких хоро­ших качеств и был зол, горд и дер­зок не только про­тив бояр, но даже про­тив самого госу­даря, кото­рый и в дет­ском воз­расте дол­жен быть для под­дан­ных пред­ме­том глу­бо­кого ува­же­ния. Обра­ще­ние Шуй­ского совсем не про­яв­ляло этих качеств: во всех его поступ­ках было заметно, что он счи­тал себя гораздо важ­нее малень­кого Иоанна. Кроме того, он был так жаден, что брал из вели­ко­кня­же­ской казны много золота, при­ка­зы­вал делать из него раз­ную посуду для себя и выре­зать на ней имена своих пред­ков. Все важ­ные долж­но­сти и выгод­ные места он раз­да­вал род­ствен­ни­кам и своим дру­зьям, кото­рые без мило­сер­дия разо­ряли вве­рен­ные им области.

При таком нраве и при таких рас­по­ря­же­ниях глав­ного вель­можи и пра­ви­теля госу­дар­ства чита­тели могут пред­ста­вить себе, каково было вос­пи­та­ние Иоанна! Ни он, ни помощ­ники его — три дру­гие князя Шуй­ские: Иван, Андрей Михай­ло­вичи и Федор Иоан­но­вич Ско­пин-Шуй­ский — совсем не думали, что сча­стье всего народа зави­сит от доб­роты сер­деч­ной и ума его государя.

Напро­тив, они рас­суж­дали, что выгод­нее для них самих было бы, если б Иоанн и в совер­шен­ном воз­расте не вхо­дил ни в какие дела и предо­ста­вил бы им право управ­лять госу­дар­ством; и для того реши­лись вос­пи­тать его так, чтобы он не любил ника­ких заня­тий и думал об одних заба­вах и удо­воль­ствиях. Кроме того, испол­няя все дет­ские жела­ния вели­кого князя, они наде­я­лись, что он ни к кому не будет так при­вя­зан, как к Шуйским.

Итак, эти гор­дые, само­лю­би­вые, жесто­кие бояре, думав­шие только о себе, а не о своем бед­ном Оте­че­стве, каж­дый день забав­ляли малень­кого госу­даря то новыми играми во дворце, то раз­ного рода охо­той в поле. Охота, во время кото­рой люди с таким весе­льем уби­вают невин­ных живот­ных, оже­сто­чает сердце, и дети, такие впе­чат­ли­тель­ные и име­ю­щие дет­ский, а не взрос­лый рас­су­док, в целях предо­хра­не­ния от дур­ных вли­я­ний, нико­гда не должны видеть охоту, и тем более участ­во­вать в ней. Бед­ный малютка Иоанн, наблю­дая почти каж­дый день травлю диких живот­ных, невольно при­вык к жесто­ко­сти настолько, что для него уже стало удо­воль­ствием мучить и домаш­них животных.

Часто, сидя на высо­ком крыльце Крем­лев­ского дворца, бро­сал он оттуда на землю ком­нат­ных соба­чек, кошек, кро­ли­ков, белок, и когда одни несчаст­ные виз­жали самым жалоб­ным голо­сом от уши­бов, а дру­гие и вовсе уми­рали, жесто­кий ребе­нок весело сме­ялся и радо­вался их муче­ниям, а без­рас­суд­ные бояре гово­рили: «Пусть дер­жав­ный веселится!»

Для этой забавы Иоанн дер­жал мед­ве­дей, и часто, когда доб­рый народ схо­дился на двор­цо­вую пло­щадь погля­деть на свое крас­ное сол­нышко, надежу-госу­даря, этот госу­дарь при­ка­зы­вал выпус­кать двух или трех мед­ве­дей, кото­рые бро­са­лись на всех, кто не успе­вал убе­жать от них. Так цар­ствен­ное дитя, ода­рен­ное от при­роды ред­ким умом и вели­кими спо­соб­но­стями, про­во­дило свое дра­го­цен­ное время в период прав­ле­ния Шуй­ских, кото­рые ста­ра­лись отда­лить от него всех умных, доб­ро­де­тель­ных и усерд­ных бояр. Они исполь­зо­вали для этого все воз­мож­ные сред­ства и мно­гие были сосланы, заклю­чены в: тем­ницы, даже лишены жизни.

Среди жертв вла­сто­лю­бия Шуй­ских самым зна­ме­ни­тым, доб­рым и несчаст­ным был князь Иван Федо­ро­вич Вель­ский — род­ствен­ник госу­даря. По уму и доб­ро­де­те­лям он один мог быть достой­ным вос­пи­та­те­лем Иоанна и пра­ви­те­лем госу­дар­ства. Шуй­ские заме­тили это, и несчаст­ный князь, несмотря на высо­кое место, зани­ма­е­мое им в Бояр­ской Думе, несмотря на пользу, кото­рую при­несли Рос­сии его советы во время наше­ствия хана Крым­ского и царя Казан­ского на наши обла­сти в 1541 году, несмотря на его близ­кое род­ство с вели­ким кня­зем, был поса­жен в тем­ницу и вскоре умерщ­влен в ней без ведома Иоанна по одному при­ка­за­нию Шуйских.

Такое ужас­ное поло­же­ние цар­ского двора и всего народа про­дол­жа­лось до три­на­дца­ти­лет­него воз­раста госу­даря. В это время два его дяди — кня­зья Глин­ские, Юрий и Михаил Васи­лье­вич, нена­ви­дев­шие Шуй­ских, — начали гово­рить пле­мян­нику, что ему пора отнять власть у жесто­ких бояр, управ­ляв­ших от его имени, что пора объ­явить себя насто­я­щим госу­да­рем и, изба­вив народ от неслы­хан­ных при­тес­не­ний, нака­зать глав­ных тира­нов. Иоанн, нико­гда не любив­ший Шуй­ских за их дерз­кое обра­ще­ние с ним и за то, что они все­гда напа­дали на его любим­цев, охотно выслу­шал совет дядей и, ничего никому не говоря, вдруг 29 декабря 1543 года созвал к себе бояр и объ­явил им, что видя, как бес­со­вестно мно­гие из них, поль­зу­ясь моло­до­стью госу­даря, гра­бят и уби­вают его под­дан­ных, он решился нака­зать винов­ных, и, прежде всех, кня­зей Шуй­ских. Бояре были чрез­вы­чайно удив­лены сме­ло­стью малень­кого князя, до сих пор думав­шего об одних только заба­вах, и прежде чем они успели опом­ниться, глав­ный из Шуй­ских уже был выве­ден на улицу и отдан на волю пса­рей, кото­рые, в свою оче­редь, отдали его зве­рям на рас­тер­за­ние. Все мол­чали, никто из род­ствен­ни­ков и дру­зей несчаст­ного не смел пока­зать ни малей­шего неудо­воль­ствия: так гро­зен был вид три­на­дца­ти­лет­него госу­даря и так искусно новые пра­ви­тели — кня­зья Глин­ские — осу­ще­ствили свой план.

В тот же день всех Шуй­ских и их при­вер­жен­цев заклю­чили в тем­ницы или сослали в отда­лен­ные места. Народ радо­вался паде­нию своих при­тес­ни­те­лей, вооб­ра­жая, что теперь все будут спо­койны и счаст­ливы. Но как жестоко обма­нулся он!

Враги его не исчезли, а только пере­ме­нили имя, и на место Шуй­ских встали Глин­ские; а госу­дарь, взрос­лея, не любил ни в чем про­ти­во­ре­чий и, с мало­лет­ства при­учен­ный к жесто­ко­сти, не имел ника­кого поня­тия о состра­да­нии и не жалел никого. Бес­пре­станно гово­рили то о гневе вели­кого князя на одного из бояр, то о новом нака­за­нии дру­гого боярина, то о ссылке тре­тьего. Так, одному при­двор­ному чинов­нику за несколько дерз­ких слов отре­зали язык; так, пяти­де­сяти Нов­го­род­цам отру­били головы только за то, что они осме­ли­лись пожа­ло­ваться Иоанну на при­тес­не­ния, какие они тер­пели от бояр — его любим­цев. Одним сло­вом, пер­вые годы моло­до­сти Ин. 4 пред­ве­щали столько жесто­ко­стей и столько бед­ствий его под­дан­ным, что только одна бес­пре­дель­ная при­вя­зан­ность Рус­ских к сво­ему госу­дарю помогла им пере­не­сти их стра­да­ния. Не смея роп­тать на того, кто назна­чен был Богом управ­лять ими, они усердно про­сили Гос­пода уми­ло­сти­вить его сердце и послать ему умных и доб­рых совет­ни­ков, кото­рые бы гово­рили ему о нуж­дах народа, а не о заба­вах и весе­ло­стях. Уже четыре года Рус­ские моли­лись об этом, и Иоанну испол­ни­лось сем­на­дцать лет.

Следующая страница →

© «Онлайн-Читать.РФ», 2017-2026. Произведения русской и зарубежной классической литературы бесплатно, полностью и без регистрации.
Обратная связь