Князья для прекращения постоянных ссор за свои владения съехались на совет в город Любеч, лежавший на берегах Днепра. Кроме великого князя Киевского, Святополка II Изяславича, туда приехали Мономах, Олег, Володарь и Василько Ростиславичи, а также Давид Игоревич. Они с общего согласия снова поделили Русские земли. Мономаху достались Переяславль, Смоленск, Ростов, Суздаль и Бело-озеро; сыну его Мстиславу — Новгород; Олегу — Чернигов; двум братьям Олега — Рязань и Муром; Давиду Игоревичу — Владимир Волынский; за Володарем и Василькою Ростиславичами утвердили два города Перемышль и Теребовль, отделенные еще прежде и отданные сыновьям Ростислава оттого, что их прадед Ярослав не назначил им никакого удела.
Это отделение двух городов от Волыни, принадлежавшей отцу Давида Игоревича, было первою причиною ненависти Давида к его молодым племянникам и особенно к младшему, Васильку, которого все прославляли за ум, храбрость и доброе сердце. Видя на съезде уважение всех своих родственников к Васильку, прекрасному и телом, и душой, слушая рассказы о его неустрашимости, о его намерении победить без помощи других князей всех неприятелей Отечества — и Болгар, и Поляков, и Половцев, — завистливый Давид решил погубить его, чтобы возвратить к своей области отданный Васильку Теребовль.
Вот князья, окончив все свои дела на съезде и дав клятву жить дружно и довольствоваться своими уделами, поехали в свои области. Один Давид Игоревич отправился не домой, а в Киев и там напугал великого князя, сказав, что Василько хочет погубить их обоих. «Не думай, — говорил этот злой князь Святополку, — что Василько собрал войско для войны с Поляками, как он объявил об этом на съезде. Нет, он хочет напасть на тебя и на меня! Не будет нам обоим покою, пока он свободен; схвати его, когда он поедет мимо Киева, и отдай мне. Я уж справлюсь с ним!» Этого довольно было, чтобы встревожить слабого, трусливого Святополка: он поверил всему и условился с Давидом, как заманить во дворец бедного Василька. Они позвали его к себе в гости в то время, когда он заехал в Киевский монастырь святого Михаила помолиться Богу.
Не подозревая обмана и полагаясь на клятву, так недавно еще данную в Любече, молодой князь спокойно поехал во дворец дяди. Святополк с притворной лаской встретил его, привел в комнату, где сидел Давид, и вышел будто бы за тем, чтобы велеть подать угощение. Василько остался один со злодеем, начал дружески говорить с ним, но совесть так мучила Давида, что он ничего не слышал и ничего не отвечал, но только беспрестанно краснел и бледнел и, наконец, вышел из комнаты, чтобы послать убийц. Они тотчас вошли, сковали удивленного Василька и отвели в темницу.
На другой день духовенство, бояре и народ просили Святополка не судить слишком скоро Василька и прежде узнать, справедливо ли обвиняет его Давид; но великий князь, опять напуганный обманщиком, отдал ему в руки несчастного племянника. Давид поручил двум конюхам — своему и Святополка — везти Василька в Белгород. Злодеи ночью приехали в этот город, ввели бедного князя в темную комнату, начали при нем точить нож и расстелили на полу ковер. Василько догадался, что хотят сделать с ним убийцы, и начал сопротивляться им. Тогда они призвали еще двух помощников, связали князя, положили его на пол, бросили доску на грудь его и сели по концам доски, так что кости несчастного затрещали… Этого еще мало. Пастух Святополка, бывший тут же, вырезал ему глаза! В это время бедный князь уже ничего не помнил. Бесчувственного бросили в телегу и повезли во Владимир.
Ужасно было положение страдальца, когда дорогой он пришел в сознание и не мог видеть ни светлого солнца, ни голубых небес, ни ярких звезд на небе! Грустно, грустно было бедному Васильку, милые дети! Темно, очень темно перед больными глазами, но светло в его доброй душе! Он не проклинал своих врагов, даже не роптал[*] на свою жестокую судьбу, а терпеливо переносил свое несчастье и думал, что Богу угодно было таким образом наказать его гордое намерение: победить всех врагов России без помощи братьев. Такие смиренные мысли были у кроткого несчастливца и во время его печального путешествия, и при въезде во Владимир, где жил его жестокий враг, и в самой Владимирской темнице, где его заперли тотчас по приезде.
Между тем слух об этом ужасном злодеянии скоро разнесся по всем Русским княжествам и заставил плакать всех добрых князей. Особенно огорчены были Мономах и Олег. Они условились наказать злодеев и пошли с войском к Киеву требовать ответа от Святополка. Этот недостойный и малодушный князь, как обычно, испугался, свалил всю вину на Давида и раскаялся только в том, что быстро поверил ему. Сжалясь над его слезами и страхом, митрополит[*] и старая княгиня — вдова Всеволода — поехали в стан[*] соединенных князей просить о том, чтобы они не раздирали Русской земли междоусобицами и помиловали Святополка. Добрый Мономах, привыкший уважать и Божьих служителей, и свою почтенную мачеху, согласился простить великого князя, который обещал наказать Давида.
Но долго бы бедному Васильку еще томиться в заключении, если бы его храбрый брат, Володарь, тотчас не пошел бы во Владимирское княжество и силой не заставил бы Давида освободить его. Обнимая друг друга, эти благородные, великодушные братья-христиане простили своих врагов и возвратились в свои области. Для наказания же Давида князья назначили новый съезд и наказали его тем, что его Владимирскую область: прибавили к владениям Святополка, а ему дали другую.
© «Онлайн-Читать.РФ», 2017-2026. Произведения русской и зарубежной классической литературы бесплатно, полностью и без регистрации.
Обратная связь