Из романа Виктора Гюго «Отверженные»
Перевод и обработка для детей Н. С. Шер
Больше ста лет тому назад в деревне Монферме́йль, недалеко от Парижа, стоял трактир-гостиница, где останавливались проезжающие. Трактир содержали муж и жена Тенардье́.
Однажды весенним вечером на пороге трактира сидела хозяйка Тенардье. Две хорошенькие маленькие девочки — её дочки — играли рядом. По дороге, мимо трактира, шла женщина с ребёнком на руках. Она остановилась и долго смотрела на девочек.
— Какие у вас хорошенькие дети, сударыня! — сказала она.
Хозяйка Тенардье подняла голову, поблагодарила и предложила ей сесть. Женщины разговорились. Мать с ребёнком шла из Парижа; она осталась без работы и шла теперь на родину в поисках заработка. Она знала, что с ребёнком её никуда не возьмут, и ей надо было на время устроить у кого-нибудь свою девочку. Но у неё не было в мире никого, кроме ребёнка, и у ребёнка не было в мире никого, кроме матери.
Увидев таких весёлых, чистеньких детей, она подумала, что у них, должно быть, хорошая мать и что сам бог направил её к трактиру Тенардье.
— Согласны вы оставить мою девочку у себя? — вдруг с глубоким волнением спросила она хозяйку трактира. — Я буду платить вам и скоро вернусь за ней.
Тенардье согласилась взять девочку. Ей было около трёх лет, это была крепкая, здоровая девочка с большими голубыми глазами. Её звали Козетта. Мать аккуратно платила за неё, и Тенардье писали ей, что девочка чувствует себя превосходно. Но это была неправда. Злые, жадные и хитрые люди, Тенардье возненавидели девочку: одевали её в старые платья своих дочерей, кормили под столом объедками вместе с кошкой и собакой, а когда Козетта немного подросла, то стала служанкой в доме.
Так прошло несколько лет. Однажды вечером, накануне праздника, в низком зале трактира Тенардье за столами, освещёнными сальными свечами, собралось несколько проезжих возчиков и странствующих торговцев. Хозяин Тенардье сидел со своими гостями, пил с ними и рассуждал о политике. Хозяйка готовила ужин на ярко пылавшем огне очага.
Козетта сидела на своём обычном месте — на перекладине кухонного стола, у очага. Она была в лохмотьях и деревянных башмаках на босу ногу. При свете очага девочка вязала шерстяные чулки для хозяйских детей. Под стульями играл котёнок. Из соседней комнаты доносился смех и болтовня хозяйских дочек Эпонины и Азе́льмы.
Козетта сидела, грустно задумавшись, и хотя ей было только восемь лет, она уже столько страдала, что казалась маленькой старушкой. Козетта думала о том, что на дворе ночь, тёмная ночь, что в бочке не осталось воды, потому что пришлось наполнить кувшины и графины в комнатах для приезжающих, а идти за водой надо далеко в лес. Она надеялась на то, что, быть может, воды сегодня больше не понадобится: ведь все здесь пили вино, а не воду.
Но было мгновение, когда девочка испугалась. Хозяйка подняла крышку с кастрюльки, в которой что-то кипело, потом взяла стакан, быстро подошла к бочке с водой и отвернула кран.
Козетта, подняв голову, следила за каждым её движением. Тоненькая струйка воды потекла из крана и наполнила стакан до половины.
— Ну вот, — сказала хозяйка, — воды-то больше нет.
Козетта замерла от ужаса.
— Впрочем, — прибавила хозяйка, глядя на стакан с водой, — этого, пожалуй, хватит.
Козетта снова принялась за своё вязанье, но сердце у неё ещё долго продолжало колотиться в груди.
Она отсчитывала минуты, и ей очень хотелось, чтобы поскорее наступило утро.
Время от времени кто-нибудь из посетителей трактира выглядывал на улицу и восклицал: «Темно, как в яме!»
Вдруг в комнату вошёл один из остановившихся в трактире торговцев и сердито спросил:
— Почему мою лошадь не напоили?
— Не может быть! — ответила Тенардье. — Её поили!
— А я говорю, хозяйка, что нет, — возразил торговец.
Козетта вылезла из-под стола.
— Право, сударь, — сказала она, — лошадь ваша пила. Она пила из ведра. Она выпила полное ведро. Я сама давала ей пить. И даже разговаривала с ней.
Это была неправда: Козетта лгала.
— Поглядите на неё — ростом с ноготок, а наврала с дом! — воскликнул торговец. — Я тебе говорю, маленькая бесстыдница, что она не пила! Она совсем по-особенному фыркает, когда хочет пить, — я-то уж её хорошо знаю.
Козетта возражала голосом, еле слышным от страха.
— А всё-таки она очень хорошо пила...
— Ну что тут долго разговаривать! — закричал торговец. — Сейчас же напоите мою лошадь, и дело с концом!
Козетта залезла под стол.
— Конечно, — сказала хозяйка, — если лошадь не пила, её надо напоить.
Потом она осмотрелась:
— Куда же девалась девчонка?
Она нагнулась и увидела Козетту, забившуюся в самый дальний угол.
— Вылезай! — закричала хозяйка.
Козетта вылезла из своего убежища.
— Ступай напои лошадь, негодница!
— Но, сударыня... — робко возразила Козетта, — воды больше нет.
— Так пойди принеси!
Козетта опустила голову и пошла за ведром, стоявшим в углу, у очага. Ведро было такое большое, что девочка сама могла бы свободно поместиться, в нём.
Хозяйка вернулась к очагу, попробовала деревянной ложкой кушанье, которое варилось в кастрюле, и проворчала:
— Воды в источнике сколько угодно! Пойти да принести — только и всего!
Потом она порылась в ящике стола:
— На обратном пути зайдёшь в булочную и возьмёшь большой хлеб. Вот тебе пятнадцать су[*].
Козетта молча взяла монету и опустила её в карман передника; потом она остановилась с ведром в руке перед открытой дверью. Казалось, она ждала, что кто-нибудь придёт ей на помощь.
— Иди же! — закричала Тенардье.
Козетта вышла. Дверь закрылась за ней.
© «Онлайн-Читать.РФ», 2017-2026. Произведения русской и зарубежной классической литературы бесплатно, полностью и без регистрации.
Обратная связь