Впервые — «Душенька, древняя повесть в вольных стихах». СПб., 1783 (до этого — «Душенькины похождения». М., 1778, книга первая); со значительными исправлениями — СПб., 1794; с некоторыми изменениями — М., 1799.
Издания 1778 и 1783 гг. были анонимны. Впервые имя автора появилось в изд. 1794 г. в качестве подписи к «Предисловию от сочинителя». Издание 1783 г. открывалось предисловием А. А. Ржевского (1737—1804), в прошлом одного из виднейших поэтов «Полезного увеселения», где начинал свой литературный путь Богданович. В конце 1760-х гг. Ржевский отошел от литературы, хотя еще в «Опыте исторического словаря о российских писателях» (1772) Н. И. Новиков называл его «хорошим стихотворцем» и находил в его произведениях «остроту его разума». Прежние литературные отношения послужили, видимо, причиной того, что Ржевский издал на свой счет «Душеньку», так как автор ее, уволенный в конце 1782 г. из «Санктпетербургских ведомостей», очевидно не в состоянии был сделать это на свой счет и нуждался в материальной поддержке. В своем предисловии Ржевский писал:
«Оную поэму сочинил Ипполит Федорович Богданович, и, будучи моим приятелем издавна, к случившемуся слову мне ее показал, как такое сочинение, которое он для забавы своей иногда писал в праздные часы, без намерения его печатать. Непринужденная вольность стиля, чистота стихов, удачливый выбор приличных слов по роду сей поэмы, а паче изобилие поэтических воображений мне столько понравились, что я просил сочинителя отдать сию поэму в мою волю, что он и исполнил по своей любви и приязни ко мне; а я рассудил издать ее в печать, чтобы и другим принесть то ж удовольствие, которое от нее я имел. Я думаю, что многим она понравится, не только тем, что нет на нашем языке подобного рода стихотворений, но и счастливым успехом сочинителя». Последнее прижизненное издание (М., 1799) воспроизводит с небольшими поправками текст и предисловие второго издания. Поскольку в этом издании «Душеньке» предпосланы «Стихи на добродетель Хлои» как своеобразная поэтическая заставка ко всей поэме, то участие Богдановича в этом издании можно считать доказанным, хотя он в это время в Москве не жил и, насколько нам известно, не бывал. Платон Бекетов в предисловии к Собранию сочинений Богдановича писал о работе его над текстом «Душеньки»: «...при обоих последних изданиях (1794 и 1799 гг. — Ред.) сочинитель ее пересматривал и делал поправки. Их наиболе находится во втором издании; несмотря на то, многие и по сие время предпочитают первое издание двум последним» (Соч., ч. 1, стр. V). Эта оценка разных изданий «Душеньки» не подтверждается сопоставлением редакций поэмы. К тому времени, когда Богданович начал работу над «Душенькой», в русской литературе уже существовал полный перевод «Les amours de Psyché et de Cupidon» (1669) Лафонтена, сделанный Ф. И. Дмитриевым-Мамоновым под названием «Любовь Псиши и Купидона» (1769). Переводчик сохранил чередование прозы и стихов, принятое Лафонтеном в его романе. Придерживаясь в вопросах стиля ортодоксально-классицистских позиций, Дмитриев-Мамонов критически отнесся к «слогу» Лафонтена и в предисловии к переводу обосновал свое стремление очистить язык перевода от «низких слов» и «степной речи»: «Правда то есть, что я избрал для переводу нежнейшее из того, что г. де ла Фонтен через всю свою жизнь в свет издал, и в оном его сочинении самых низких слов совсем нет: но признаюсь, что, желая употребить приличный штиль или слог тут, где материя оного требовала, я имел наивеличайший труд; потому что в оригинале слог хотя благороднее его нравоучительных басен, но для героичного слога весьма низок, и охоту мне подало переводить не штиль, но материю.
Знаю, что всему свету писателям нравится в баснях низкий слог г. де ла Фонтена, и многие оному подражают; но мне не нравится, потому что благородный штиль всегда привлечет меня к чтению, а низкими словами наполненный слог я так оставляю, как оставляю и не слушаю тех людей, которые говорят степной речью и произношением» («Любовь Псиши и Купидона». СПб., 1769, стр. 15—16). Богданович отказался от чередования прозаических и стиховых кусков, принятого Лафонтеном. Еще критика начала XIX века в лице Карамзина видела в этом большое преимущество «Душеньки» по сравнению с романом Лафонтена:
«Душенька» во многих местах приятнее и живее, и вообще превосходнее тем, что писана стихами, ибо хорошие стихи всегда лучше хорошей прозы; что труднее, то имеет и более цены в искусствах. Надобно также заметить, что некоторые изображения и предметы необходимо требуют стихов для большего удовольствия читателей, и что никакая гармоническая, цветная проза не заменит их» («О Богдановиче и его сочинениях», Н. М. Карамзин. Сочинения, т. 8, изд. 3-е. М., 1820, стр. 184). Богданович, по всей вероятности, последовал в выборе формы изложения самому Лафонтену, который, перед описанием триумфа Венеры, так мотивирует необходимость перехода от прозаического изложения к стиховому: «Ceci est proprement matière de poésie: il ne sieroit guère bien à la prose de décrire une cavalcade de dieux marins: d'ailleurs je ne pense pas qu'on put exprimer avec le langage ordinaire ce que la déesse parut alors» («Les amours de Psyché et de Cupidon». P., 1818, стр. 31).
Перевод: «Это, собственно, предмет поэзии: прозе не пристало описывать кавалькаду морских богов. Да я и не думаю, чтобы обыкновенным языком можно было описать, какою явилась тогда богиня».
Это мнение Лафонтена, высказанное по частному поводу. Богданович применил во всей своей обработке истории Амура и Психеи. Всего у Лафонтена в «Любви Психеи и Купидона» 498 стихотворных строк. Все они воспроизведены Богдановичем и распространены за счет подробностей, отсутствующих в подлиннике Лафонтена.
Но уже это, чисто количественное, соотношение свидетельствует, что Богданович мог располагать Лафонтеновым романом только как канвой и что стихотворная обработка истории Амура и Психеи в основном оригинальное создание русского поэта.
Язык «Душеньки» испытал известную эволюцию. В «Душенькиных похождениях» (1778) Богданович ближе к языку русской басни 1760-х годов и комической поэмы, чем к Лафонтену. При подготовке изд. 1783 г. Богданович тщательно освобождал текст первой книги поэмы от сатирических по содержанию и написанных басенно-комическим языком мест. Так, были отброшены строки:
Не стали воры красть,В жалобе Душеньки Амуру были следующие строки:
Я сестр моих ничем не хуже;В описании путешествия Душеньки и ее родных к горе, указанной оракулом, иронически изображались жрецы:
Впоследок в сем пути все столько утомились,
Что чуть назад не воротились.
Тогда главнейший Жрец,
Спасая робких сих овец,
Потряс широкими усами,
И лезущему вниз словесному скоту
Грозил оракулом и всеми небесами.
Некоторая непроясненность замысла и жанровой природы «Душеньки» сказалась в стиле изд. 1778 г. и 1783 г. Богданович еще черпает из разножанровых источников лексику поэмы и не находит для нее единого стилистческого принципа. В языке «Душенькиных похождений» и «Душеньки» (1783) еще много пестроты, просторечных слов и оборотов, выражений чиновничье-приказного арго, галлицизмов. Хотя уже при переработке поэмы для издания 1783 г. Богданович стремился добиться единства стиля и языка, уйти от языковых крайностей ввиду резкого и уже для автора ставшего неприемлемым стилистического разнобоя. Систематически очищался язык поэмы от оборотов просторечия, строки (книга третья)
И отведет ее в куток;были заменены следующими:
Покажет впоследи в избушке уголок;Взамен слова с просторечным и даже диалектальным характером введено общеупотребительное и литературой освоенное слово. При доработке «Душеньки» в изд. 1794 г. велась очень тщательная правка преимущественно стилистического характера. Особенное внимание Богданович при этом обращал на ритмико-звуковую сторону стиха поэмы. Во второй книге строка
И розами везде усыпанны дорогипеределана следующим образом:
И всюду розами усыпаны дороги.При этой перемене в строке шестистопного ямба пиррихий перенесен из второй стопы в третью. В результате ритмическое движение в середине строки меняется, в ней исчезает монотония чередования ударных стоп и пиррихиев. В других случаях Богданович менял звучание строки, не меняя ее ритма:
За всяку злобу их...заменяется:
За алчну злобу их...Звуковой повтор з... з... дополняется еще повтором л... л... и строка получает совершенно иную звуковую организацию, более соответствующую уточнившемуся авторскому эмоционально-стилистическому заданию.
© «Онлайн-Читать.РФ», 2017-2026. Произведения русской и зарубежной классической литературы бесплатно, полностью и без регистрации.
Обратная связь