ГлавнаяГомерИлиада

Песнь пятнадцатая
Обратный напор от судов

Илиада. Гомер. Песнь пятнадцатая. Обратный напор от судов

После того как, назад убегая, они очутились
За частоколом и рвом, и уж многих враги укротили,
У колесниц задержались троянцы и стали, от страха
Бледные, дальше готовясь бежать.
На идейских вершинах,
С златопрестольною Герою рядом, Зевес пробудился.
Быстро вскочил он, и встал, и увидел троян и ахейцев,
Этих – в расстройстве бегущих, а тех – наседающих сзади,
А средь ахейских рядов самого Посейдона владыку.
Гектора ж в поле увидел лежащим. Товарищи возле
Грустно толпились. Дышал тяжело он, лишенный сознанья,
Харкая кровью: неслабый его аргивянин ударил.
Жалко Гектора стало отцу и бессмертных, и смертных.
Страшно взглянув исподлобья, сказал он владычице Гере:
"Неисправима, коварная, ты! Божественный Гектор
Вышел из битвы, троянцы бегут – твои это козни!
Только не знаю, не первая ль ты от плодов этих козней
Вкусишь, когда я тебя избичую ударами молний!
Иль ты забыла, как с неба висела? На ноги тебе я
Две наковальни повесил, а руки связал золотою,
Крепкой веревкой, и ты в облаках и в эфире висела.
В негодованье все боги пришли на великом Олимпе,
Освободить же тебя не могли. Если кто подступался,
Я, ухвативши, с порога швырял его вниз, и на землю
Он, оглушенный, слетал. Не смирил я, однако, и этим
Скорби своей о Геракле божественном, сердце терзавшей.
С помощью ветра Борея наславши великую бурю,
Злоумышляя, гнала ты его по бесплодному морю
И, наконец, загнала к хорошо населенному Косу.
Я, однако, и там его спас и вывел обратно
В конепитательный Аргос, хотя претерпел он немало.
Это напомню я вновь, чтобы ты козни свои прекратила,
Чтоб увидала, тебе помогли ли объятья, в которых
Ты отдалась мне вдали от богов и меня обольстила!"
Так произнес он. И в ужас пришла волоокая Гера,
И со словами крылатыми так обратилась к Зевесу:
"Пусть мне свидетели будут земля и широкое небо,
Стиксовы воды, подземно текущие, – клятва, которой
Более страшной и сильной не знают блаженные боги;
И головою твоею священной клянуся, и ложем
Нашим законным, – напрасно я им никогда б не клялася!
Я совсем ни при чем, что великий земли колебатель
Помощь приносит ахейцам, троянцам и Гектору – беды.
Собственный дух Посейдона его побуждает и гонит;
К мукам ахейцев средь их кораблей он почувствовал жалость.
Я ж и ему самому посоветовать только могла бы
Тою дорогой идти, которою всех нас ведешь ты".
Так говорила. Отец мужей и богов усмехнулся
И, отвечая супруге, слова окрыленные молвил:
"Ну, волоокая Гера владычица, если б ты мыслей
Тех же держалась, что я, и в собраньях богов восседая,
То даже сам Посейдон, хоть и очень желает другого,
Мысли свои изменил бы согласно со мной и с тобою:
Если со мной говоришь ты вполне откровенно и честно,
То отправляйся к семейству богов и скажи, – пусть Ирида
И Аполлон славнолукий на Иду прибудут немедля,
Чтобы Ириде отправиться в рать меднобронных ахейцев
И Посейдону владыке мое передать приказанье
Выйти сейчас же из боя и в дом свой назад воротиться.
Феб-Аполлон же возбудит великого Гектора к бою,
Новую силу вдохнет и заставит забыть о страданьях,
Нынче терзающих сердце его, а данайцев обратно
К черным судам повернет, возбудив малодушное бегство.
В бегстве поспешном к судам они кинутся многовесельным
Сына Пелеева. Этот взамен себя друга-Патрокла
В битву пошлет. Под стеной илионской блистательный Гектор
Пикой Патрокла убьет, перед тем погубившего много
Воинов сильных, меж них и рожденного мной Сарпедона.
Гектора в гневе за это убьет Ахиллес многосветлый.
Только тогда лишь троянцам отпор у судов я устрою
Твердый, все время растущий, пока Илионом высоким
Не овладеют ахейцы по мудрым советам Афины.
Гнева и сам своего не смягчу я, и помощь данайцам
Я никому из богов не позволю оказывать прежде,
Чем не исполню желанья Пелеева славного сына,
Как обещал я вначале, кивнув головой в подтвержденье
В день тот, в который колени мои охватила Фетида
И умоляла почтить городов разрушителя сына".
Так он сказал. Покорилась ему белорукая Гера.
С Иды горы на великий Олимп устремилась богиня.
Как устремляется мысль человека, который, прошедши
Много земель, представляет себе их разумною мыслью:
"Там бы мне и там побывать!" – и мечтает о многом.
Так же стремительно вдаль понеслась и владычица Гера.
Вскоре достигла Олимпа и всех бессмертных застала
В сборе в чертоге Зевеса. Ее увидавши, вскочили
На ноги все и с приветом ей чаши свои протянули.
Не посмотрев на других, от Фемиды прекрасноланитной
Чашу она приняла, ибо первая Гере навстречу
Бросилась бегом она и такое сказала ей слово:
"Гера, зачем ты пришла? Ты как будто испугана сильно.
Кронов ли сын, супруг твой, таким тебя страхом исполнил?"
Ей отвечала тогда белорукая Гера богиня:
"Что тут расспрашивать! Разве сама ты, Фемида, не знаешь,
Дух какой у него, – суровый какой и надменный.
Сядь с богами за пир, для всех одинаково равный.
Вместе со всеми богами услышишь, Фемида, какие
Беды Кронид нам готовит. Навряд ли, я думаю, радость
Очень большую доставлю я всем и бессмертным и смертным,
Как до того бы он ни был средь пиршества этого весел".
Так сказала и села владычица Гера. Смутились
Боги в зевесовом доме. Она улыбалась губами,
Но не светился веселием лоб над бровями богини
Черными. С речью ко всем обратилась она, негодуя:
"Что за глупцы мы, что ропщем в безумии нашем на Зевса!
Тщетно, к нему приближаясь, его удержать мы стремимся
Словом иль силой. О нас, удаляясь, он и думать не хочет,
Не обращает вниманья, считает, что между богами
Властью и силою выше он всех без всякого спора.
Если всем вам он зло причинит, то миритесь, и с этим.
Кажется мне, что беда уж сейчас приключилась с Аресом:
В битве погиб его сын Аскалаф, меж смертных милейший;
Грозный Apec говорит, что ему он приходится сыном".
Это услышав, вскочил и ладонями в горе ударил
Крепко по бедрам могучий Apec и воскликнул, рыдая:
"О, не вините меня, на Олимпе живущие боги,
Если за сына отмстить я к ахейским судам отправляюсь, –
Пусть даже мне суждено, пораженному молнией Зевса,
С трупами вместе валяться на поле средь крови и пыли!"
Так он сказал и тотчас же велел запрягать колесницу
Страху и Ужасу, сам же оделся блестящим доспехом.
Верно бы с новою, более сильной и более страшной
Злобой и гневом обрушился Зевс на богов олимпийских,
Если б Афина-Паллада, за всех испугавшись бессмертных,
К двери не бросилась, кресло оставив, в котором сидела.
Шлем с головы у Ареса сняла, и с плеч многомощных –
Щит, и отнявши из рук, поставила медную пику.
И к исступленному богу с такой обратилася речью:
"Вот сумасшедший! Опомнись! Погиб ты! Имеешь ты уши
Не для того ли, чтоб слышать? И разум, и стыд потерял ты!
Или не слышишь ты слов белолокотной Геры богини,
От олимпийского Зевса пришедшей к нам только что с Иды?
Или ты хочешь и сам, претерпевши немало несчастий,
Быть принужденным в печали назад на Олимп возвратиться,
И остальным олимпийцам доставить тягчайшие беды?
Зевс ведь сейчас же оставит ахейцев и гордых троянцев,
Явится к нам на Олимп свирепствовать и похватает
Всех нас подряд, не заботясь о том, кто прав, кто виновен!
Брось, повторяю тебе, свой гнев за убитого сына!
Мало ль мужей, и руками, и силой не худших, чем сын твой,
Или убито, иль будет убито еще? Невозможно
Племя людей и потомство людское избавить от смерти".
Кончив, буйного бога на кресло она усадила.
Гера же выйти из дома с собой позвала Аполлона
Вместе с Иридой; бессмертным богам она вестницей служит.
К ним обратилась она и крылатое слово сказала:
"Зевс вам обоим велит поскорее явиться на Иду.
После того как, пришедши, лицо вы увидите Зевса,
Точно исполните все, что поручит он вам и прикажет".
Так им сказав, воротилась обратно владычица Гера,
В кресло села. А Феб и Ирида, вскочив, полетели.
Прибыли вскоре на Иду, зверей многоводную матерь.
Там Громовержца сидящим нашли на Гаргарской вершине.
Благоухающим облаком был, как венком, окружен он.
Оба, пришедши, пред Зевсом-Кронидом, сбирающим тучи,
Остановились. Увидевши их, не гнев испытал он,
Так как слова они милой супруги исполнили скоро.
К первой со словом крылатым Зевес обратился к Ириде:
"Живо, Ирида проворная, мчись к Посейдону владыке,
Все, что скажу, передай и не будь ему вестницей ложной.
Тотчас ему прикажи покинуть войну и сраженье
И воротиться в собранье богов иль в священное море.
Если ж он слов не захочет исполнить моих и оставит
Их без вниманья, то пусть поразмыслит рассудком и духом,
Сможет ли он, как бы ни был могуч, устоять предо мною.
Думаю, я ведь и силой намного его превышаю,
И по рождению первый. Неужели он не боится
Дерзко равняться со мной, пред которым все боги трепещут?
Скоростью равная ветру, послушалась Зевса Ирида.
С Иды горы к Илиону священному быстро помчалась.
Так же, как снег или град холодный из тучи несется,
Яро гонимый вперед проясняющим небо Бореем,
Так же стремительно вдаль понеслась через воздух Ирида.
И подошла к Посейдону, и слово такое сказала:
"С некою вестью к тебе, черновласый земли колебатель,
Я появилась сюда от эгидодержавного Зевса.
Тотчас покинуть тебе приказал он войну и сраженье
И возвратиться в собранье богов иль в священное море.
Если же слов не захочешь исполнить его и оставишь
Их без вниманья, то сам угрожает туда он явиться,
Чтобы сразиться с тобой. Не советует он тебе в битву
Эту вступать, ибо много тебя он и силою выше,
И по рождению первый. Неужели ты не боишься
Дерзко равнять себя с ним, пред которым все боги трепещут?"
С гневом великим ответил ей славный земли колебатель:
"Что это? Пусть он могуч, – но какие надменные речи!
Силой меня, равноправного, он удержать угрожает!
Трое нас братьев, от Крона рожденных великою Реей:
Зевс и я, а третий – Аид, преисподних владыка.
На три мы все поделили, и часть получил свою каждый.
Жребий мы бросили, – выпало мне пребыванье вовеки
В море седом, а подземный безрадостный сумрак – Аиду,
Небо широкое Зевс получил в облаках и в эфире.
Общими всем нам земля и высокий Олимп остаются.
Жить потому я не буду под Зевсовой волей. Спокойно,
Как ни могуч он, пускай при уделе своем остается.
Силою рук же пускай не пугает меня, словно труса!
Было бы лучше, когда б он своих дочерей с сыновьями,
На свет самим им рожденных, обуздывал словом суровым!
Волей-неволей его приказанья должны они слушать".
Так отвечала ему ветроногая вестница Зевса:
"Значит, этот ответ, черновласый земли колебатель,
Я и должна передать, – и суровый ответ, и мятежный?
Или изменишь его? Изменимы сердца благородных.
Знаешь и сам ты, что руку старейших Эринии держат".
Ей ответил опять Посейдон, сотрясающий землю:
"Очень разумное слово, Ирида, сейчас ты сказала.
Благо, если посол и совет подает нам разумный.
Страшное горе, однако, и сердце, и дух мне объемлет,
Что равноправного он, наделенного равною долей
Так раздражать позволяет себе оскорбляющим словом.
Нынче, однако же, как ни сержусь, ему уступлю я.
Но объявляю тебе, – и угрозы я той не забуду! –
Если он, мне вопреки и добычнице славной Афине,
Гере, Гермесу, а кроме того и владыке Гефесту,
Трою высокую будет щадить и ее не захочет
Ввергнуть в погибель и полную дать аргивянам победу,
Неисцелимая будет вражда между нами, пусть знает!"
Так Земледержец сказал и покинул ахейское войско,
В море седое ушел, к огорченью ахейских героев.
Зевс, облаков собиратель, промолвил тогда Аполлону:
"Милый Феб, отправляйся за Гектором меднодоспешным!
Вот смотри: спешит уж в море священное мощный
Бог, колебатель земли. Высокого гнева бежит он
Нашего. Грозную битву услышали б все остальные,
Даже подземные боги, живущие около Крона!
Выгодней много и мне, и ему самому это было,
Что пред моими руками, хотя и сердясь, отступил он:
Не без великого пота меж нами б окончилось дело!
С этой эгидой моею бахромчатой в битву вмешайся,
В ужас повергни ахейских героев, ее сотрясая.
Что же до Гектора, сам позаботься о нем, дальновержец!
Силу большую дотоле буди в нем, покуда ахейцы
В бегстве пред ним кораблей не достигнут и волн Геллеспонта.
С этого ж времени сам я вмешаюсь и делом, и словом,
Чтоб, наконец, и ахейцы от бранных трудов отдохнули".
Так произнес он. И не был отцу Аполлон непослушен.
Тотчас с идейских высоких вершин он понесся, как ястреб,
Быстрый ловец голубей, меж всеми быстрейшая птица.
Гектора, сына Приама отважного, скоро нашел он.
Тот уж сидел, не лежал, и к нему возвращалось сознанье;
Он окружавших друзей узнавал, перестал задыхаться,
Пот прекратился. По Зевсовой воле герой пробуждался.
Близко к нему подойдя, сказал Аполлон дальновержец:
"Гектор Приамов, скажи, почему в отдаленьи от прочих
Еле живой ты лежишь? Иль беда приключилась с тобою?"
В изнеможеньи ему отвечал шлемоблещущий Гектор:
"Кто ты, благой, из богов, самолично со мной говорящий?
Иль ты не знаешь, что нынче, когда при кормах корабельных
Я избивал аргивян, Аякс меня громкоголосый
Камнем в грудь поразил и кипящей лишил меня силы?
Я уже думал, что к мертвым в жилище Аида наверно
В нынешний день низойду. Уж совсем испускал я дыханье".
Снова на это ему Аполлон дальновержец ответил:
"Гектор, смелее! Помощник могучий Зевесом-Кронидом
С Иды высокой тебе для защиты и помощи послан, –
Я, Аполлон златомечный, который все время и раньше
И самого тебя, Гектор, хранил, и город высокий.
Одушеви же своих многочисленных конников храбрых,
Чтобы коней быстроногих к ахейским судам они гнали,
Я же пойду впереди и дорогу коням илионским
Всю уравняю, и вызову бегство героев ахейских".
Молвил и силу вдохнул великую в пастыря войска.
Как застоявшийся конь, подле яслей раскормленный в стойле
С топотом по полю мчится, сорвавшись с привязи крепкой,
В водах привыкший купаться прекрасноструящейся речки,
Гордый. Высоко он морду несет, по плечам его грива
Бьется косматая; полон сознаньем своей красоты он.
Мчат его к пастбищам конским и стойбищам легкие ноги.
Так же стремительно двигал и Гектор ступни и колени,
Конников к битве зовя, лишь божеский голос услышал.
Так же, как если – оленя ль рогатого, дикую ль серну –
Яро преследуют псы и мужи деревенские, тех же
Или крутая скала, иль тенистая чаща спасает,
И не дано изловить их охотникам, как ни хотели б;
Шумом меж тем привлеченный является лев на дороге
Густобородый и вмиг обращает увлекшихся в бегство
Так же данайцы, – сначала толпами гнались за врагами,
И двуконечными копьями их и мечами сражая;
Но, увидавши, что Гектор подходит к троянским фалангам,
Дрогнули в ужасе все, и в ноги их дух опустился.
Сын Андремонов Фоант к аргивянам тогда обратился.
Доблестный муж этолийский, искусный и в копьеметаньи,
И в рукопашном бою; на собраньях, когда в состязанье
Юноши словом вступали, не многим давал он победу.
Добрых намерений полный, к ахейцам он так обратился:
"Боги, великое чудо своими глазами я вижу!
Гектор воскрес! От смерти ушел и опять перед нами!
Каждый из нас это время ведь крепко надеялся духом,
Что уж убит он рукой Теламонова сына Аякса.
Кто-то, однако, из вечных богов сохранил и восставил
Мужа, который уж многим данайцам расслабил колени,
Многим, как видно, расслабит еще. Не без Зевса-Кронида
Перед рядами стоит он, подобной исполненный силы.
Ну же, давайте исполнимте то, что сейчас вам скажу я!
Войску всему целиком отступить к кораблям мы прикажем.
Мы же, кто с гордостью носим названье храбрейших ахейцев,
Все мы останемся здесь и, быть может, его остановим,
Острые копья занесши. И, как бы он в бой ни стремился,
Все же ворваться в сплошную толпу аргивян побоится".
Все ему жадно внимали и тотчас во всем подчинились,
Начали строиться к битве они под начальством Аякса,
Идоменея, Мегеса, Аресу подобного, Тевкра
И Мериона. И громко сзывали храбрейших ахейцев
Гектору дать и троянцам отпор. А все остальное
Войско ахейцев у них за спиною к судам отступало.
Первыми сомкнутым строем троянцы ударили. Вел их
Гектор, широко шагая. И, облаком плечи одевши,
Шел впереди Аполлон со сверкающей, страшной, косматой,
Буйной эгидой в руках, которую Зевсу-Крониду
Медник Гефест подарил для ношения, людям на ужас.
С этой эгидой в руках народы троянские вел он.
Тесно сомкнувшись, ахейцы их ждали. Зараз загремели
Ярые крики с обеих сторон. С тетив заскакали
Стрелы, и множество копий из дерзостных рук полетело;
Многие в тело вонзались воинственных юношей пылких,
Многие также в пути, не достигнувши белого тела,
Жалом в землю впивались, насытиться жадные телом.
Долго, покуда эгиду держал Аполлон неподвижно,
Тучами копья и стрелы летали, народ поражая.
Но лишь, данайцам в лицо заглянувши, потряс он эгидой,
Грозно и сам закричав в это время, – в груди у ахейцев
Дух ослабел, и забыли они про кипящую храбрость.
Так же, как стадо коров иль большую овечью отару
Гонят два зверя среди непроглядного мрака ночного,
Вдруг появившись пред ними, когда пастухи отлучились, –
Так же бежали в испуге ахейцы. Навел на сердца их
Страх Аполлон, посылая троянцам и Гектору славу.
Бой закипел врассыпную. Сражались бойцы в одиночку.
Аркесилая и Стихия сверг шлемоблещущий Гектор.
Аркесилай был вождем беотийцев медянодоспешных,
Стихий – товарищем верным афинян вождя Менесфея.
Были Энеем убиты Медонт и воинственный Иас.
Первый – побочный был сын Оилея, подобного богу,
Брат однокровный Аякса, Медонт. Но жил он в Филаке,
Не на родной стороне у себя, ибо брата убил он
Собственной мачехи Ериопиды, жены Оилея.
Иас же был предводитель афинского войска. Звался он
Сыном Сфела, который родился на свет от Букола.
Пулидамант поразил Мекистея, Полит же – Эхия
В первых рядах; Агенором божественный Клоний низвергнут,
А Деиоха Парис, убегавшего между передних,
Сзади в плечо поразил и наружу оружие выгнал.
Стали убитых они обнажать от доспехов. Ахейцы ж,
Тесно ко рву с частоколом прижатые, в страхе метались
В разные стороны, волей-неволей бежали за стену.
Гектор троянцам кричал, возбуждая их голосом громким:
"Прямо бросайтесь к судам, не снимайте доспехов с убитых!
Если кого я замечу вдали от судов мореходных,
Тут же на месте он будет убит, и не братья, не сестры
Тело умершего с плачем огню предадут, а собаки
Будут пред городом нашим зубами терзать его тело!"
Так он сказал и, ударив сплеча по коням быстроногим,
Крикнул троянским рядам. И грянули кликом ответным
Все и за Гектором следом погнали коней колесничных
С грохотом страшным. А Феб-Аполлон, впереди выступая,
Край глубочайшего рва без усилья ногами обрушил
И середину засыпал, и путь уравнял для троянцев
Длинный, такой ширины, насколько копье пролетело б,
Если б, чтоб силу свою испытать, человек его бросил.
Хлынули дружно фаланги вперед. С драгоценной эгидой
Шел Аполлон перед ними. Он стену ахейцев разрушил
Так же легко, как песок рассыпает близ моря ребенок,
Если, себе что-нибудь из песка для забавы построив,
Снова, играя, свой труд рассыпает рукой и ногою.
Так же, блистающий Феб, ты рассыпал большой и тяжелый
Труд аргивян, а самих обратил их в поспешное бегство.
Подле судов удержались от бегства ахейские мужи.
Там ободряли друг друга они и, высоко поднявши
Руки ко всем богам, горячо и усердно молились.
Нестор Геренский, защита ахейцев, молился всех жарче,
Обе руки простирая наверх к многозвездному небу:
"Если, отец наш, когда-либо кто в изобильном пшеницей
Аргосе, тучные бедра быка иль барана сжигая,
О возвращеньи молился тебе, и молитву ты принял, –
Вспомни о том и гибельный день отврати, Олимпиец,
Не предавай аргивян на погибель сынам Илиона!"
Так говорил он, молясь. Загремел промыслитель Кронион,
Внявши горячим молитвам геренского старца Нелида.
Но, услыхав грохотанье эгидодержавного Зевса,
Жарче враги на ахейцев набросились, вспомнив о битве.
Так же, как вал громозвучный широкодорожного моря
Выше бортов корабля поднимается, двинутый страшной
Силою бури, высоко вздымающей волны морские,
Так устремились троянцы с неистовым криком чрез стену,
Бурно погнав лошадей. Пред кормами судов загорелся
Бой рукопашный на пиках. Одни с колесниц нападали,
Те ж с высоты кораблей своих черных, на палубе стоя,
Пиками били врагов, – огромными, сбитыми крепко,
С медным концом; в кораблях берегли их для боя морского.
Долгое время, покуда ахейское войско с троянским
Билось еще пред стеною, вдали от судов быстроходных,
У Еврипила Патрокл оставался. Беседой своею
Дух он его услаждал и ему на жестокую рану
Средства целебные сыпал, смягчавшие черные боли.
Но, увидав, что троянцы уже нападают на стену,
Что меж данайцами бегство возникло и громкие крики,
Тяжко Патрокл зарыдал и, руками по бедрам ударив,
Так сказал Еврипилу, глубоким охваченный горем:
"О Еврипил, не могу я с тобою, хотя б и желал ты,
Долее здесь оставаться! Решительный бой наступает!
Пусть же товарищ тебя развлекает, а сам к Ахиллесу
Я поспешу, чтоб его побудить на сраженье. Кто знает?
Может быть, с помощью бога, речами своими удастся
Дух мне его взволновать: уговоры доходчивы друга".
Так он промолвил, и ноги его понесли. Аргивяне
Против врагов наседавших стояли упорно, однако
Их от судов отразить не могли, числом хоть и меньших.
Но не могли и троянцы, прорвавши фаланги данайцев,
До чернобоких судов и ахейских становий проникнуть.
Как по шнуру бревно корабельное точно равняет
Опытный плотник-строитель, который прекрасно и тонко
Знает искусство свое, обученный Палладой-Афиной, –
Так же точно равнялась борьба меж троян и ахейцев.
А за другие суда сражались сраженьем другие.
Выступил Гектор навстречу Аяксу, богатому славой.
Труд они оба несли пред одним кораблем, но напрасно
Этот старался защитника сбить и факел подбросить,
Тот же – его отразить: божеством был Гектор приближен.
Клитиев сын Калетор, огонь к кораблю подносивший,
Острою пикою в грудь поражен был Аяксом могучим;
С шумом он грянулся оземь, и факел из рук его выпал.
Гектор, когда увидал, что двоюродный брат его милый
В пыль перед судном упал чернобоким, пронзенный Аяксом,
Голосом громким вскричал, призывая троян и ликийцев:
"Трои сыны и ликийцы, и вы, рукопашцы-дарданцы!
Не отступайте из битвы среди тесноты этой страшной!
Но Калетора спасайте, чтоб снять не успели ахейцы
Славных доспехов с него, в корабельном погибшего стане".
Так он сказал и в Аякса ударил блестящею пикой,
Но промахнулся, – попал в Ликофрона, Масторова сына,
Родом с Киферы. Товарищем был он Аякса и в доме
Жил у него, ибо мужа убил он в Кифере священной.
В голову Гектор его, близ Аякса стоявшего, пикой
Острой над ухом ударил. И навзничь с кормы корабельной
На землю в пыль Ликофрон покатился, и члены расслабли.
Ужас Аякса объял Теламония. Брату сказал он:
"Тевкр, дорогой мой, погиб перед нами наш верный товарищ,
Пал Масторид, который, пришедши в наш дом из Киферы,
Нами всегда почитался не меньше родителей милых.
Гектор его крепкодушный убил. Но где ж твои стрелы,
Быстро несущие смерть? Где лук, тебе Фебом врученный?"
Так сказал он. Аякса послушался Тевкр и немедля
С луком упругим в руках и с колчаном, набитым стрелами,
Стал близ Аякса и быстро стрелять принялся по троянцам.
Клит был им поражен, блистательный сын Писенора,
Пулидаманта товарищ, Панфоева славного сына,
Вожжи державший в руках; конями тогда был он занят,
Правя туда колесницу, где гуще теснились фаланги,
Тем угождая троянцам и Гектору; быстро, однако,
Гибель пришла к самому, и никто от нее не избавил.
Сзади Клиту вонзилась стрела многостонная в шею.
Он с колесницы упал. И, пустою гремя колесницей,
Кинулись кони назад. Владыка заметил тотчас же,
Пулидамант, и навстречу коням направился первым
Протиаонову сыну он их передал, Астиною,
Строго ему приказав с конями поближе держаться,
Глаз не спуская с него. И в ряды передних вмешался.
Тевкр другую стрелу против Гектора в медных доспехах
Вынул. Заставил бы он его бой прекратить пред судами,
Если б, стрелою пронзивши, лишил середь подвигов жизни.
Но от ума не укрылся он мудрого Зевса, который
Гектору помощь давал, а Тевкру отказывал в славе.
Метился в Гектора Тевкр. Вдруг на луке его превосходном
Новую Зевс тетиву оборвал. И стрела полетела
Тяжеломедная вбок. И лук из руки его выпал.
Тевкр содрогнулся от страха и брату Аяксу промолвил:
"Горе! В ничто божество превращает все замыслы наши!
Только что вырвало лук у меня из руки оно крепкой
И тетиву оборвало мне новую, нынче лишь утром
Мной прикрепленную к луку, чтоб вынесла частые стрелы!"
Тевкру ответил на это великий Аякс Теламоний:
"Милый, оставь же лежать и лук свой, и частые стрелы,
Если бессильными сделал их бог, данайцам враждебный!
Длинную пику возьми и щитом облеки себе плечи, –
Биться и сам продолжай, ободряй и других на сраженье.
Не без большого труда, даже нас одолевши, троянцы
Смогут наши суда захватить… Но вспомним о битве!"
Молвил. В ставку отправился Тевкр и лук свой сложил там.
Четырехслойным щитом облачил потом себе плечи.
Мощную голову шлемом покрыл, сработанным прочно,
С гривою конскою; страшно над шлемом она волновалась.
Крепкое взял и копье, повершенное острою медью.
Вооружившись, назад побежал и стал близ Аякса.
Гектор, увидев, что стали бессильными тевкровы стрелы,
Голосом громким вскричал, ободряя троян и ликийцев:
"Трои сыны и ликийцы, и вы, рукопашцы-дарданцы!
Будьте мужами, друзья, о неистовой вспомните силе
Здесь, пред судами ахейцев! Своими глазами я видел, –
Славного воина стрелы и лук обессилены Зевсом!
Очень легко для людей познаваема зевсова сила, –
Хочет ли он даровать им высокую громкую славу,
Или желает принизить, в защите своей отказавши,
Как он сейчас принижает ахейцев, а нам помогает.
Бейтесь, сомкнувши ряды, пред судами! А если из вас кто
Будет смертью и роком настигнут, сраженный врагами,
Тот умирай! Не бесславно ему, защищая отчизну,
Гибель принять! Но жена его, дети останутся живы,
Дом и земля его будут не тронуты, если ахейцы
В черных судах удалятся в свою дорогую отчизну!"
Так говоря, возбудил он и силу, и мужество в каждом.
Сын Теламонов с другой стороны восклицал пред своими:
"Стыд, ахейцы! Нам выбор единственный: либо погибнуть,
Либо спастись, отразивши беду от судов мореходных.
Если захватит у нас корабли шлемоблещущий Гектор,
Вы не пешком ли хотите отправиться в землю родную?
Иль вы не слышите, как возбуждает троянское войско
Гектор, как наши суда истребить он огнем угрожает?
Не в хороводы зовет он троянцев, зовет их на битву!
Лучшего нам ничего ни придумать теперь, ни измыслить,
Как в рукопашном бою смешать с ними руки и силу.
Лучше гораздо иль жизнь сохранить, иль уж сразу погибнуть,
Чем без конца изнурять понапрасну себя пред судами
В тяжких, упорных боях с врагом, несравненно слабейшим!"
Так говоря, возбудил он и силу, и мужество в каждом.
Схедий, сын Перимеда, начальник фокейского войска,
Гектором был умерщвлен. Антенорова славного сына
Лаомдама, вождя пехотинцев, Аякс ниспровергнул.
Пулидамант обнажил Филеидова спутника Ота,
Высокодушных эпейцев вождя, килленийца. Увидев
Это, Мегес Филеид налетел на него. Но отпрыгнул
Пулидамант. И в него не попал он: не дал Дальновержец
Сыну Панфоя погибнуть в передних рядах. А попал он
Кройсму в средину груди своею тяжелою пикой.
С шумом на землю он пал. И с плеч его снял он доспехи.
Вдруг на Мегеса Долоп налетел, в копьеборстве искусный,
Лампом рожденный на свет, превосходнейшим между мужами,
Лаомедонтовым сыном, – исполненный храбрости бурной.
Пикою он в середину щита поразил Филеида,
Близко к нему подбежав. Но спасла того крепкая броня
В спаянных крепко пластинах. Филей в стародавнее время
Этот доспех из Эфиры привез, с берегов Селлеента,
В дар, как гость, получивши его от владыки Евфета,
Чтобы носить на войне для защиты от вражьих ударов.
Он-то теперь от погибели спас и сыновнее тело.
Лампова ж сына Мегес медноострою пикой ударил
В верхнюю выпуклость шлема прекрасного, прямо под гребень.
Гривистый гребень со шлема он сбил, и весь целиком он,
Пурпуром свежим блистая, свалился на пыльную землю.
Все ж с ним сразиться остался Долоп, на победу надеясь.
Но Менелай в это время на помощь явился Мегесу.
Стал в стороне незаметно и сзади копье свое бросил.
Жадно вперед устремясь, сквозь плечо ему грудь пронизало
Острое жало копья. И ничком он свалился на землю.
К павшему бросились оба блестящий доспех его медный
С тела совлечь. Закричал, негодуя, блистательный Гектор
Всем решительно братьям, а прежде других Меланиппу,
Гикетаонову сыну. Когда-то он пас близ Перкоты
Медленноногих коров, – до прибытья ахейского войска.
Но лишь приплыли в судах, на обоих концах закривленных,
К Трое ахейцы, он в Трою пришел и меж всех отличался;
Жил у Приама, который к нему относился, как к сыну.
Гектор по имени назвал его и воскликнул с упреком:
"Так и оставим мы все, Меланипп? Неужели нисколько
Сердце твое не болит за убитого милого брата?
Или не видишь, как заняты те над доспехом Долопа?
Следуй за мною! Не время с ахейцами издали биться!
Или сегодня мы их перебьем, иль наш город высокий
До основанья разрушат они, перебивши троянцев".
Так он сказал и пошел, а следом и муж богоравный.
Теламонид же Аякс подбодрял меднолатных ахейцев:
"Будьте мужами, друзья, и стыд себе в сердце вложите!
В схватках сражаясь могучих, стыдитесь друг перед другом.
Воинов, знающих стыд, спасается больше, чем гибнет,
А беглецы не находят ни славы себе, ни спасенья!"
Так он сказал. Но они защищаться и сами желали.
Приняли к сердцу Аякса слова и суда окружили
Медной оградой. Троянцев же Зевс возбуждал на сраженье.
Громкоголосый в боях Менелай подбивал Антилоха:
"Нет никого, Антилох, ни моложе тебя средь ахейцев,
Нет ни быстрее ногами, ни силами крепче для боя.
Что бы тебе налететь и повергнуть кого из троянцев?"
Так он сказал и назад отступил, подстрекнув Антилоха.
Выбежал тот из передних рядов и, кругом озираясь,
Светлою пикой взмахнул. Шарахнулись прочь от грозящей
Пики троянцы. И бросил ее Антилох не напрасно:
Гикетаонова сына, вождя Меланиппа, сразил он,
В бой выходившего. В грудь близ соска ему пика попала.
С шумом на землю он пал, и доспехи на нем зазвенели.
Бросился к павшему Несторов сын Антилох, как собака
На молодого оленя, которого насмерть охотник
Ранил, когда он из логова прыгнул, и члены расслабил.
Так на тебя, Меланипп, наскочил Антилох боестойкий,
Чтобы доспехи сорвать. Но от Гектора он не укрылся.
Быстро сквозь ярую битву бегом прорвался он навстречу.
Но Антилох его ждать не остался, хоть воин был храбрый:
Бросился быстро бежать, словно зверь навредивший, который,
Иль пастуха, иль собаку у стада коров растерзавши,
Прочь убегает, покамест гурьбой народ не сбежался.
Так убежал Несторид, а вслед ему с криком ужасным
Сыпали острые копья и стрелы троянцы и Гектор.
Он, меж своих очутившись, лицом к врагам обратился.
Как плотоядные львы, на суда устремились троянцы,
Данный Кронионом-Зевсом приказ приводя в исполненье.
Силу великую в них он все время будил, а данайцам
Дух ослаблял и победы лишал их, троян подбодряя.
Гектору славу доставить желал его дух, чтоб забросил
На корабли искривленные он разгоревшийся ярко
Неутомимый огонь, чтоб чрезмерную просьбу Фетиды
Этим исполнить вполне. Одного дожидался Кронион:
Зарево только увидеть горящего первого судна.
С этого мига отпор победившим троянцам устроить
Он от судов собирался и славу доставить данайцам.
В мыслях таких он к судам устремлял Приамида, который,
Впрочем, к тому же и сам порывался. Свирепствовал Гектор,
Словно Apec, потрясатель копья, иль огонь-истребитель,
Яро бушующий в чаще густого нагорного леса.
Пена была на губах, под бровями, нависшими грозно,
Ярко сверкали глаза, и качался, вздымаяся гребнем,
Ясно сияющий шлем на висках летавшего бурно
Гектора. Был у него с эфира защитник могучий,
Зевс, между всеми мужами его одного почитавший
И отличавший: недолго еще ему жить оставалось;
К Гектору дева Паллада-Афина уже приближала
День, судивший ему от силы Пелида погибнуть.
Рвался прорвать он фаланги мужей и бросался повсюду,
Где только видел погуще толпу и оружье получше.
Как ни старался, однако, прорваться, нигде не сумел он.
Тесно сомкнувши ряды, неподвижно стояли ахейцы,
Словно крутой и высокий утес близ моря седого,
Мощно держащийся против ударов свистящего вихря
И против вздувшихся волн, в него ударяющих бурно.
Так ожидали данайцы троян и назад не бежали.
Гектор, повсюду сияя огнем, устремлялся на толпы
И налетал, как с разбега волна на корабль налетает,
Ветром вскормленная, бурно несясь из-под тучи; забрызган
Доверху пеной корабль; дыханье ужасное ветра
В парусе воет; трепещут сердца корабельщиков бледных,
Страхом объятых, и еле они из-под смерти уходят.
Так же терзались сердца в груди меднолатных ахейцев.
Он же, как гибельный лев, на коров нападая, которых
На луговой низовине широкой пасется без счета
При пастухе неумелом, не знающем ясно, как нужно
Медленноногих коров защитить от свирепого зверя;
Мечется то впереди он коров, то назад забегает;
Лев, в середину прыгнув, пожирать начинает корову,
Все остальные же прочь разбегаются. Так же ахейцы
Все пред Зевсом отцом и пред Гектором в страхе бежали.
Гектор при этом микенца убил одного, Перифета,
Милого сына Копрея, – того, что к геракловой силе
От Еврисфея владыки посланником хаживал часто.
Сын отцом этим худшим рожден был, лучший гораздо.
Всяческих полон он был добродетелей: в беге и в битвах,
И по уму он считался одним из первейших ахейцев.
Гектору в этом бою он высокую славу доставил.
Поворотившись назад, на обод щита он наткнулся.
Щит до пят у него достигал – преграда для копий.
Он о щит тот споткнулся и навзничь упал, и ужасно
Шлем зазвенел на висках, когда он на землю свалился.
Гектор это заметил и, близко к нему подбежавши,
В грудь ему пику вонзил. На глазах у товарищей милых
Был он убит. И на помощь прийти не могли они к другу,
Как ни скорбели: дрожали они перед Гектором сами.
Все уж лицом повернулись к судам; меж судов уж бежали,
Более дальних от моря. А следом лилися троянцы.
Волей-неволей ахейцы от первых судов отступили.
Но близ становий своих держались, собравшися в толпы,
И разбегаться по стану не смели: удерживал вместе
Стыд их и страх. Непрерывно друг друга они ободряли.
Нестор Геренский, защита ахейцев, особенно жарко
Всех умолял, именами родителей их заклиная:
"Будьте мужами, друзья, и стыд себе в сердце вложите
Перед другими людьми! И вспомните каждый о детях
И о супругах своих, о вашем имуществе дома,
И о родителях, – как о живых, так равно и умерших!
С вами их нет здесь; но именем их я вас всех умоляю:
Не обращайтеся в бегство и стойте упорно на месте!"
Так говоря, возбудил он и силу, и мужество в каждом.
Прочь от их глаз отвела туман несказанный Афина,
Стало в обе тогда стороны все отчетливо видно
До чернобоких судов и до битвы, равно всем ужасной;
Громкоголосого Гектора все увидали, троянцев, –
Тех, что еще назади находились и в бой не вступали,
Также и тех, что вокруг кораблей быстролетных сражались.
Не захотел оставаться отважный Аякс Теламоний
Там, куда остальные ахейцев сыны отступили.
Он по помостам судов устремился, широко шагая,
С пикой огромной в руках, для морского назначенной боя,
В двадцать два локтя длиною, скрепленною кольцами прочно.
Так же, как опытный муж, в наездничьем деле искусный,
Лучших забрав в табуне четырех лошадей и связав их,
Бешено в город пространный несется с широкого поля
Торной дорогой. Мужчины и женщины толпами смотрят,
Сильно дивуясь. А он то и дело без всякого страха
Прыгает быстро с коня на коня. А кони несутся.
Так и Аякс с корабля на корабль по судовым помостам
Переносился прыжками. И крик его несся до неба.
Не уставая, он страшно кричал, призывая данайцев
Стан и суда защищать. Равно, однако, и Гектор
Не оставался в толпе остальных крепкобронных троянцев.
Так же, как бурый орел, налетевши, бросается яро
На перелетные стаи гусей, лебедей длинношеих
И журавлей, на речном побережье пасущихся мирно,
Так же точно и Гектор рвался к черноносому судну,
Бурно кидаясь вперед. Рукой своей очень большою
Зевс его сзади толкал, с ним вместе народ подбодряя.
Снова свирепая битва вблизи кораблей запылала.
Ты бы сказал, что совсем не уставшие, свежие рати
Друг против друга пошли, – с таким все сражалися пылом.
Разные думы владели бойцами: ахейские мужи
Думали только о смерти, беды избежать не надеясь;
Дух же в груди у троянцев горел непрестанной надеждой
Сжечь корабли, перебив перед ними ахейских героев.
Мысли имея такие, они меж собою сражались.
Гектор рукой за корму корабля ухватился морского.
Быстрый, прекрасный корабль тот принес на себе к Илиону
Протесилая; назад же его не отвез он в отчизну!
Этот корабль окружив, враги в рукопашном сраженьи
Уничтожали друг друга. Никто из троян и ахейцев
Издали ждать не хотел летящей стрелы или пики:
Близко стоя друг к другу, горя одинаковым жаром,
Яро секирами бились двуострыми и топорами,
Копьями, острыми сверху и снизу, большими мечами,
Много прекрасных мечей с рукояткою чернополосной
Падало наземь из рук убиваемых воинов, много
Падало также и с плеч. И кровью земля заструилась.
Гектор же, раз ухватясь за корабль, не пускал его, крепко
За украшенье держа кормовое. Кричал он троянцам:
"Дайте огня и крик боевой испустите все вместе!
Зевс дает нам день, – отплату за все! Суждено нам
Взять корабли, против воли богов к нам приплывшие в Трою,
Столько принесшие бед из-за трусости наших старейшин!
Я пред кормами судов собирался сражаться, они же
И самого не пустили меня, и народ удержали.
Если, однако, в те дни нам широко гремящий Кронион
Ум повредил, то сегодня он сам и зовет и ведет нас!"
Так он сказал. И еще свирепей они бросились в битву.
Сыпались частые стрелы в Аякса, не смог устоять он
И, увидавши грозящую смерть, отступил не намного
На кормовую скамью семистопную сзади помоста.
Там он стоял, выжидая, и пикой сражал средь троянцев
Каждого, кто приближался, неся неустанное пламя.
И непрерывно ужасно кричал, ободряя данайцев:
"О дорогие герои данайцы, аресовы слуги!
Будьте мужами, друзья, о неистовой вспомните силе!
Или надеемся мы, что защитники есть у нас сзади
Или стена понадежней, чтобы нас от разгрома избавить?
Города нет возле нас, окруженного крепкой стеною,
Где б защищаться могли мы, имея поддержку в народе.
Мы на равнине троянцев, закованных крепко в доспехи,
К морю ими прижаты, далеко от родины милой.
Наше спасенье в руках, а не в вялой ленивости боя!"
Так он сказал и ударил стремительно острою пикой.
Кто из троян к крутобоким ахейским судам приближался
С ярко пылавшим огнем, на Гектора зов откликаясь,
Каждого он убивал, встречая огромною пикой.
Так он двенадцать мужей рукопашно сразил пред судами.

Следующая страница →


← 14 стр. Илиада 16 стр. →
Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Всего 24 страниц


© «Онлайн-Читать.РФ»
Обратная связь